Страница 34 из 35
– Я могу идти? – поинтересовался я, полагая, что мне сегодня повезло не записаться в разбойники.
– Еще один небольшой вопрос... – Следователь опять вынул блокнот Павла. –Имя и фамилия «Геннадий Ратаев» вам известны?
...Что-то, где-то...
– Не уверен, что я их раньше слышал, – произнес я, честно постаравшись напрячь память. – А с чем это связано?
Вересков снова спрятал блокнот.
– Спасибо, Андрей Николаевич, вы нам очень помогли, – с дежурной учтивостью проговорил он. – У меня больше нет к вам вопросов. Давайте, я отмечу ваш пропуск.
* * *
Бэрримор был снова расстроен, только теперь он окончательно понял, что письмо из Нью-Йорка действительно накрылось и притом окончательно. Американец даже не попросил меня позвонить, если я вдруг его найду. Я сунул трубку в карман и повернул руль вправо, въезжая в наш двор. Татьяна, судя по времени, уже дома, надо с ней обязательно обсудить полученную информацию.
Что я и сделал. Но не предполагал, что смерть Павла и беда с его женой так подействуют на Таню. Она не просто испытала ужас. Нет, сначала она даже не поверила, сказала даже «Маскаев, я не ожидала от тебя такого злопыхательства», но когда поняла, что я не шучу и не издеваюсь, чуть ли не впала в истерику. Честно скажу – в последнее время поведение Татьяны стало меня слегка удивлять и напрягать, но то, что происходило с ней сейчас, я был не в состоянии объяснить.
Словом, мы оба находились в расстроенных чувствах. Чтобы немного привести их в состояние, близкое к норме, я собрался сходить до ближайшего магазина. Что интересно, инициатива была поддержана.
Едва я отошел от подъезда, как в припаркованном на проезде черном «субару легаси-Б4» открылась дверь, и оттуда частично высунулся незнакомый мне мужчина со словами: «Тебя зовут Андрей?»
Впрочем, вопросительной интонации в этой фразе не было. Крепкий коротко стриженый мужик, примерно моих лет, в джинсовом костюме – он наверняка знал, кто я такой.
Я ответил утвердительно, молча вопрошая у всех чертей, за что мне такая популярность? Почему-то черти сразу же и с удовольствием ответили: это, дядя, все связано сам знаешь с чем.
И оказались правы.
– Меня зовут Артем, – представился стриженый. И добавил совсем в стиле девяностых: – базар есть.
– О чем?
– У нас общие знакомые имеются... Были.
Я внимательно рассмотрел этого парня. Невыразительное круглое лицо, белые брысы, толстые губы. Взгляд недобрый, оценивающий. Ни в коей степени не гопник, но и не деловой... Затем я демонстративно подошел к переднему бамперу «бэчера», запоминая номер и нажимая кнопки на телефоне. Не знаю уж, понравились ли эти манипуляции Артему, но комментировать он их не стал. Правда, и в машину он меня тоже не пригласил. Мы устроились на скамейке возле подъезда.
– Тебя, смотрю, не удивило, что я тебя знаю? – спросил Артем.
– Нет, – коротко ответствовал я.
– Понято. Тогда сразу к делу. У тебя есть то, что тебе не принадлежит.
Я глубоко затянулся сигаретой. Черти радостно заплясали и запели: «письмо, письмо, пропавшее письмо!»
– Это ты о чем? – все же решил затупить я.
– Не догадываешься?
– Нет. Машину я честно купил.
– При чем тут машина? – с досадой протянул Артем. – Не в машине дело. А в том, что в твоих руках были документы, которые не дошли до нужных людей.
– Тебя кто прислал? – я сделал недовольный тон.
– Неважно. Достаточно того, что я все отлично знаю про тебя... Про американцев... Про Павла.
– Ну и кто из них нужные люди?
– Ни те, ни другие. Ясно?
– Более или менее. Но что касается Павла...
– Не бери в голову. Это не твоя и не моя забота. К тому же, документов и у него не оказалось.
– Проверяли?
– Слушай, Андрей, ну не лезь не в свои дела, – почти сострадательно сказал Артем. – Тут происходят такие вещи, что про них тебе лучше не знать.
– Да я и сам стараюсь держаться от них подальше...
– Ну, это ты на словах. На самом деле ты уже влез куда не надо... Как говорят твои штатовские друзья, оказался в плохое время в плохом месте.
– Да не друзья они мне.
– Уж наверное. Но не в них дело. Говорю открытым текстом: эти пиндосы ничем не лучше и не хуже многих других, кто имеет интерес до известных тебе документов. Будь дело в Штатах, они бы тебя уже давно за яйца подвесили и иголки под ногти загнали. Здесь они, конечно, осторожничают. Но мы осторожничать не будем. Если ты, конечно, не отдашь нам документы. Поверь, они тебе совсем ни к чему. Даже если ты их прочтешь и сумеешь извлечь из них информацию, ничего доброго не поимеешь. А вот неприятности – это точно. Очень крупные неприятности. Живешь ты вроде бы не один... Думаю, ты меня понял?
Я внимательно посмотрел на Артема. Это был действительно не гопник. Он казался куда более серьезным типом, нежели случайно убитый нами гоблин. Интересно, они оба из одной и той ли он шайки, которая убила Павла? Наверняка эта гнида знает убийц. Взять бы его за шкварник, да притащить прямо в следственный комитет... А лучше в убойный отдел – опера-то покруче следаков будут...
– И пойми: ничего личного, – вдруг сказал Артем, наверняка прочитавши на моем лице что-то такое-этакое. – Мне, знаешь, лишние головняки тоже ни к чему. Давай так: завтра в это же время я наберу твой номер, ты выйдешь сюда и отдашь мне документы. Поверь, тебе же будет спокойнее!