Страница 22 из 93
– Хочешь сказать, я буду колдуном? – спросил тогда Иллиадар, скривившись. Ему совершенно не улыбалось рядиться в смехотворные халаты, разрисовывать лицо разноцветными красками и танцевать при дворе его величества, делая вид, что он так колдует.
– Раньше колдуны были другими, – напомнил ему в тот момент спокойный Тоберон, потягивая вино из кубка. – И не делай такое лицо, ты об этом хорошо знаешь. Говорят, они могли поворачивать реки вспять или же выращивать лес на пустыре за один день.
Иллиадар тогда вздохнул, недоверчиво посматривая на отца. Сам виконт, конечно же, читал всякие старые свитки да фолианты, но никогда им толком не верил. Он с детства видел, что из себя представляют колдуны, и считал, что все старые книги написали такие же шарлатаны, желая ввести в заблуждение далеких потомков.
А если всё это и правда, то он не ощущал в себе никаких колдовских сил.
– Там поглядим, – сказал тогда Иллиадар, размышляя над тем, что до того момента ему еще нужно дожить. Не зря ведь из Хаоса никто не возвращался, значит, что-то или кто-то их там удерживал. Оставалось надеяться, что не смерть, с остальным можно было работать.
Когда стало светлее, Иллиадар принялся одеваться. Именно сегодня он пересечет черту и узнает, что там, внутри Пояса. В груди всё слегка подрагивало, и Иллиадар, пока что толком не научившийся распознавать свои чувства, не вполне понимал, что именно ощущает. То ли это был страх, то ли нетерпение, а может, и вовсе возбуждение или облегчение. Хотелось двинуться в путь немедленно, прямо так, босиком, побежать и не останавливаться. Но приходилось не торопясь одеваться, проверяя, не забыл ли чего.
Когда Иллиадар спустился вниз, то сразу же увидел за столом отца. Граф выглядел больным и разбитым, но стоило ему увидеть сына, как Тоберон встряхнулся, смахивая с лица тревогу.
Когда виконт сел за стол, к ним сразу подскочил хозяин гостиницы.
– Завтрак? – спросил он, угодливо заглядывая в глаза графу и Иллиадару. – Сегодня у нас запеченная птица и жареные овощи.
Тоберон коротко кивнул, а виконт попытался не дать нетерпению вылезти наружу. Прислушавшись к нити, он с облечением и восторгом заметил, что с той стороны тоже наметилось движение. Если легенда не врет, то его источник тоже стремится к нему. Он не знал, кто это или что это, но надеялся, что тому ничего не угрожает.
– Ты уверен? – в который раз спросил Тоберон, всматриваясь в глаза сына. Кто бы знал, как на самом деле графу не хотелось отпускать своего единственного наследника. – Это ведь Хаос. Ты осознаешь, насколько это опасно?
Иллиадар вздохнул. К столу подлетел хозяин гостиницы, радующийся тому, что столь знатные люди выбрали именно его заведение. Теперь можно будет всем говорить, что его гостиницей не брезгуют даже аристократы. Это было просто отлично.
– Конечно, отец, – кивнул Иллиадар, принимаясь за свой плотный завтрак. Кто знает, что его ждёт с той стороны. Умирать, так хотя бы не голодным. Тем более сейчас, когда у него проснулся вкус. – Говорить об этом бесполезно. Я всё равно пойду. Если твоя легенда не врет, то мне в любом случае нужно найти этот источник. Ты ведь помнишь, там написано, что в случае его смерти погибает и страж, коим, насколько я понял, я и являюсь. Еще какой-то проводник. Надеюсь, он сейчас там, – задумчиво пробормотал Иллиадар, а потом замер на пару секунд и после фыркнул. – «Надо же, похоже, я уже принял это за версию», – подумал он, уплетая горячую и вкусную еду.
Тоберону пришлось отступиться.
– Я буду ждать здесь до лета, – сказал он сыну, вставая. Иллиадар отметил про себя, что отец даже не прикоснулся к своей тарелке. – Надеюсь, ты вернешься.
– Обязательно, – кивнул виконт, откладывая приборы. – Поспешим.
Через пару часов они стояли около стены. Так близко никто из них еще не приближался к Хаосу. Воины и слуги с удивлением посматривали на своих господ, не понимая цели их визита.
Спешившись, Иллиадар передал вожжи тут же подлетевшему служке и посмотрел на отца, который даже не пытался уже скрыть своего отчаяния и расстройства.
Постояв несколько секунд неподвижно, Иллиадар шагнул к отцу, порывисто обнял его, прижимая к себе. В этот момент он ощутил, что ему и самому расставаться не хотелось. Что-то теплое и щемящее всколыхнулось в груди, но это незнакомое чувство было быстро перекрыто ощущением тревожно зазвеневшей путеводной нити.
Сделав шаг назад, виконт отпустил отца, стараясь не смотреть ему в глаза. Подхватив давно уже подготовленную сумку, закинул её на плечо и приблизился к стене Хаоса. А перед тем как шагнуть, обернулся.
– Я вернусь, отец, – сказал он, всматриваясь в постаревшее еще на десяток лет лицо.
– Я буду ждать тебя здесь, – пообещал Тоберон, сжимая губы в тонкую нить. – Иди.