Страница 37 из 62
- Я тебя раздавлю одним пальцем, как мокрицу! – Похвалялся Курт. – И подземные духи будут поить тебя козлиной мочой!
- Это не тем ли пальцем ты меня раздавишь, которые отрубил тебе мой отец? – Начинать поединок руганью было в обычае у дикарей, и Карлу этот обычай не был в тягость. Курт побагровел при намёке на свое увечье, полученное в бою с Аскольдом, а Карл продолжал:
- И сдаётся мне, что это твоё имя стоит на чашке с той мочой! Я убью тебя, мой железный топор выпьет твою кровь, и золотой орёл будет моим!
- Хватит!!! – Рассвирепел Курт. – Сражайся, ты, выродок вонючей подстилки!
- За каждое слово о моей матери ты ответишь! – Тоже рассвирепел Карл. Курт заржал и сделал неприличный жест… И Карл ринулся в бой.
Очнулся он, когда всё было уже кончено: Курт лежал в луже алого растаявшего снега, голова его была разрублена, и тело жестоко порублено тоже. Золотой орёл тускло мерцал, наполовину утонув в крови. Дикари ушли. Карл сорвал орла с кожаного ремня, чувствуя, что тоже ранен, что кровь его липкими и горячими ручейками бежит по плечу, груди и руке… Неожиданно для всех, Карл улыбнулся счастливой улыбкой, которая не угасла даже тогда, когда принц упал без чувств кому-то на руки.
3.
Очнувшись, Карл увидел Мэг: она стирала кровь с его груди, и тихонько плакала.
- Не плачь. – Сказал он, поймав её пальцы. – Всё хорошо.
- Ты был весь в крови, и звал меня. – Прошептала девушка. – Тебе больно?
- Больно?.. – Карл, не отрываясь, смотрел ей в глаза, которые, встревоженная, Мэг не отводила. Синие, блестящие и прекрасные, глаза эти были полны тревоги, сострадания и чего-то ещё, что наполняло сердце Карла ликованием и надеждой. – Больно без тебя. С тобой всё проходит.
- Значит, ты перестал меня ненавидеть? – Спросила Мэг тихо. Карл искренне удивился:
- Разве я когда-нибудь ненавидел тебя?
Он был совершенно искренен: принц был горячим, скорым на гнев и буйство, но слова никогда не были для него сколько-нибудь значительной ценностью. Он мог накричать и нагрубить, но сам не придавал этому большого значения, и не думал, что это важно для тех, кого любит. Ведь Мэг не могла не понимать, что он безумно любит её, и это было главное, а вовсе не какие-то слова, мусор, шелуха!
- Ты сам сказал. – Глаза Мэг налились слезами. – Ты так кричал на меня…
- Я?.. – Карл сел, превозмогая боль, кстати, не такую уж и сильную. – Ты с ума сошла, я?! Подожди! – Остановил он девушку, отстранившуюся от него. – Ты что… Всё это время думала, что я…
Мэг попыталась освободиться, и Карл, почувствовав это, шарахнулся от неё, словно обжёгшись. Улёгся обратно и отвернулся, попытавшись выглядеть безразлично.
- Они ушли?
Мэг поняла, о ком он, сказала:
- Да, забрали мёртвых и ушли в лес. Здесь все говорят, что ты забрал их драгоценность, и это очень опасно для тебя.
- Не очень. Этот дикарь был моим родным дядей, и у меня есть право носить на груди золотого орла. У меня даже больше прав, чем у него. – Карл так и не смотрел на неё, глядя в потолок. – По закону Леса, сын старшей дочери имеет прав больше, чем даже старший сын. И другие наследники Курта должны будут биться со мной, чтобы завладеть орлом по праву.
- Но это же опасно! – Дрогнула Мэг. – Они же жестокие, и…
- Я тоже жестокий? – Перебил её Карл. – Я тоже наполовину дикарь! Я животное, да, Мэг? Я зверь? Я противен тебе, разве нет?!
- Я не… - Так же сильно удивилась Мэг. – О чём ты, зачем?!
- Хватит! – Оборвал Карл. – Я здоров, мне не нужна сиделка! Уходи!
- Я буду молиться за тебя. – С мольбой взглянула на него Мэг. - Каждый день!
- Не нужны мне твои молитвы. – Отвернулся Карл. – Ничего не нужно!
- Я пойду. – Прошептала Мэг.
- Иди!
- Может быть, - с тоскливой безнадёжностью взглянула на него девушка, - тебе что-то нужно?
- Нет. – Отрезал Карл. – Не от тебя! – И, откинувшись на подушки, прикрыл лицо локтем здоровой руки. Мэг несколько секунд медлила, заглядывая ему в лицо, потом пошла к двери. Чувство катастрофы и безнадёжности нарастало; выйдя из комнаты, Мэг прислонилась к холодной стене, уверенная, что видит Карла в последний раз. И ей стало так страшно, так горько и больно, что всё остальное вдруг стало не важно. Что угодно, - поняла она, - любое унижение, любой позор, только бы уцепиться за малейший шанс… Сама не знала, на что. Решительно шагнув обратно, Мэг заперла дверь на засов и вновь прислонилась к стене без сил. Карл повернулся к ней и сел, напряжённо глядя на неё.
- Прости меня. – Попросила Мэг. – Я не знаю, за что ты меня ненавидишь, я не понимаю, за что все меня ненавидят, и мне всё равно… На остальных. Но ты… Прости меня, что бы я ни натворила… Я не со зла, клянусь! Я не понимала, что творю, и прошу тебя, будь милосерден, прости меня! – Губы её затряслись. – Я столько вытерпела, может, это хоть немножко тебя смягчит…
- Мэгенн, остановись! – Она залилась слезами, и Карл потянулся к ней. – О чём ты, глупенькая, какая ненависть, что с тобой?..
И так он это сказал, с такой искренней нежностью, с такой тревогой за неё, что Мэг бросилась к нему и, упав на колени, поцеловала его руку, прижалась к ней щекой и губами.