Страница 35 из 62
- Мы муж и жена, понял?! Я могу быть у своего мужа, когда захочу!
- Пошли, у него спросим. – Олле потащил её из комнаты, и Моргауза сломалась.
- А как мне быть, - черты её исказились в искреннем приступе горя, - если мой муж меня не хочет?! Я молода, а пропадаю, как старуха, как уродка какая-то!!! Хорошо ему: он идёт в Гранствилл, к любовнице, а я?! Скажи мне, добренький Олле, что мне делать, когда всё моё тело горит и требует любви, а любви нет?!! Я скоро помешаюсь от этого!!!
- Это тоже не выход. – Твёрдо сказал Олле, не в силах не видеть, как она хороша и как несчастна, и испытывая, против воли, сострадание к ней. – Карл не дурак; что ты делать будешь, когда он поймёт, как ты над ним посмеялась?
- И что мне делать? – Сообразив, испугалась Моргауза.
- Отдай мне всё, с помощью чего ворожила, и молчи.
- Ты не скажешь мужу?
- Скажу. Но не здесь, не в Гранствилле… Вдали от тебя его гнев перегорит сам собой.
- Я так и знала: ты шестёрка, предатель!..
- Идиотка! А если ты понесёшь?.. Так он хоть признает ребёнка своим и не убьёт тебя за измену!
Моргауза подумала – и зарыдала, заламывая руки. Она признала правоту Олле и запоздало сообразила, чего только что избежала. Олле отвёл её на женскую половину, и принцесса немного погодя принесла ему полупустую бутылочку. У себя Олле бросил её в огонь – и ему пришлось убежать из комнаты, потому, что из очага повалил вонючий чёрный дым. Олле готов был поклясться, что в дыму этом промелькнуло злобное нечеловеческое лицо, а тонкий злобный визг слышал не он один. С ужасом он подумал о силах, которые посмела привлечь Моргауза, и о том, что может теперь случиться с Карлом, да и со всеми ними…
Отнеся Карлу воду рано утром, Олле с тревогой присматривался к нему. Принц по-прежнему выглядел счастливым, но под глазами пролегли тёмные тени, а признаки того, что с ним не всё ладно, стали ещё заметнее. Карл отрицал, что ему плохо, но к обеду стало ясно, что он ничего не ест и не желает выходить на солнце, наконец-то пробившееся через облака. А к вечеру принцу стало так плохо, что он уже не мог отрицать этого, но запретил Олле запирать свою комнату.
- Я лекаря позову. – Сказал Олле. – Это похоже на колдовство…
- Чёрт возьми, НЕТ! – Воскликнул Карл. – Я хотел увидеть её, и увидел… Ты знаешь, что значит: ждать то, чего никогда не будет?! Если сюда её привело колдовство, пусть это будет колдовство, потому, что я больше не могу без неё, слышишь, не могу!!!
- Я могу…
- Нет! Если за столько времени она никак не дала знать о себе, не позвала меня, значит, я ей не нужен, и нечего унижаться! У меня есть гордость, чёрт побери, понятно?!
- Но ты сам сказал, что ненавидишь её! Может, она, как и ты, тоже гордая?.. Я ведь могу просто съездить в Торхевнен, не к ней, просто, чтобы посмотреть, как там оно в целом.
- Какого… если она и так здесь! – Вновь разозлился Карл. – Хватит об этом! Всё!
Ночью никто больше не пришёл. Карлу снились кошмары, когда он задрёмывал, уставая ждать. Утром он встал совсем больным, и лекарь-таки добрался до него, но поделать ничего не смог. Недуг принца был необъяснимым и сильным, и вся королевская семья была не на шутку перепугана… Но не успели король и королева по-настоящему испугаться, как Карл выздоровел. В один прекрасный день он просто встал и проснулся совершенно здоровым, и этот непонятный недуг скоро забылся. В октябре Олле и Карл отправились обратно на границу. В Сае Олле наконец-то решился принцу о проступке Моргаузы. Реакция была ожидаемой: Карл пришёл в ярость. Будь Моргауза под рукой, ей бы не поздоровилось; но времени разбираться с постылой супругой не было, и скоро Карл успокоился. Когда ещё через месяц Карлу сообщили, что принцесса ждёт ребёнка, он принял сообщение спокойно. Ребёнок не интересовал его, но и отрекаться от него, и как-то мстить жене он тоже не спешил, и уже и это казалось его родне чудом. «Представляю, как рад Скульд». – Вот и всё, что сказал Карл, когда в мае Моргауза родила мальчика, но сам повидать ни жену, ни первенца не спешил, вообще не торопился в Гранствилл. Одноглазый яростно бился за Валену и Дворы, и Карл был занят на границе. Все окрестности Зеркального и земли Ол Донна уже принадлежали Элодису; Карл мечтал о Лионесе, хоть пока этот город казался ему недостижимым. Занятый войной, Карл увидел своего сына Генриха, или просто Генри, только когда тому исполнилось почти два года. В эти дни у дикарей появился новый вождь, родственник Зуры и, следовательно, самого Карла, который ухитрился объединить несколько малочисленных племён и серьёзно угрожал Хлорингам, нападая на поселения и города. Карл оставил Олле вместо себя на севере, а сам поспешил на Юг.
Королева, разумеется, сразу же показала ему внука. Она обожала мальчика, и не скрывала этого: светловолосый, толстощёкий и молчаливый мальчик был копия Аскольда. Карл принял сына равнодушно. Он никак не отреагировал на попытки королевы сблизить его с мальчиком… И мечтам Зуры как-то это изменить не суждено было сбыться. Не успел Карл отдохнуть и отоспаться, как пришли вести о нападении на Ригстаун.
2.
Карл был в Ригстауне уже вечером следующего дня. Он так гнал людей и лошадей, что в городке они оказались скоро, но уставшие, на загнанных лошадях… К счастью, ригстаунцы уже отразили нападение собственными силами, и на озере воцарилось временное затишье.