Страница 63 из 105
—Извините, дела, - она вышла и быстро направилась к дому, как к спасительному убежищу.
—Валерия, - успел бросить вслед Леонид, - забыл тебе сказать: утром восстановили Интернет.
Лера согласно кивнула и быстро ушла.
—Очаровательная у тебя сестра! - Фёдор задумчиво смотрел ей вслед. - Может быть, породнимся?
—Каким образом? - удивился Леонид.
—Я женюсь на твоей сестре, - Фёдор победоносно улыбался.
—А ничего, что ты женат, и у тебя двое детей.
—Ну, что же? Я разведусь. Да и Лидка стала какой-то чужой, смотрит искоса, нос воротит.
—Столько лет пропадал. Хочешь, чтобы с оркестром тебя встречали? А жена чтобы кланялась и ноги тебе целовала?
—Так что ж? Пусть кланяется. Не переломится.
—Ты вот что, сосед, даже не думай к Валерии подкатываться, - Леонид чувствовал, что начинает закипать, - у нее уже есть жених.
Леонид говорил не о конкретном женихе, он не знал, есть ли у нее жених или кто-то на роль жениха, о себе вообще не подумал, просто слова выскочили из него, чтобы отбить у ретивого соседа желание приближаться к девушке. И уже после того, как слова были произнесены, он подумал: “Какой жених? Уж не я ли? А хоть бы и так!”
—А где он? В Москве отсиживается? Может, он забыл ее. А я тут, рядом.
—Два раза повторять не буду! - у Леонида сжались кулаки, разжались, и опять сжались.
Он не собирался бросаться в бой, все конфликты, по его мнению, можно было решить мирным путем, но защитить Валерию он должен был!
Фёдор не ожидал такого напора от соседа, он никогда не видел такой решимости с кулаками у доктора и решил ретироваться, чтобы не испытывать судьбу, а вернуться сюда в более подходящий момент.
Лера решила остаться в доме, пока не уйдет гость. Когда она увидела, что Фёдор ушел, хотела вернуться в сарай, но не могла найти предлога. Через некоторое время Леонид вернулся в дом.
—Почему ты прячешься от Фёдора?
—Я боюсь его.
—Почему? Кажется, он довольно мил и не похож на Карабаса-Барабаса, - он старался не показывать ей своего бойцовского вида, да и был доволен тем, что Валерия не хочет видеть соседа.
—А что? Для этого нужно быть страшным? У маньяков, говорят, бывает довольно приятная внешность.
—А Фёдор - маньяк?
—Да, ну тебя! Ты всё переворачиваешь. Что-то от него исходит неприятное. Лично для меня. Я этого не понимаю, но чувствую. Лучше мне с ним не встречаться.
—Не бойся, я всегда буду рядом и не позволю ему пугать тебя. Может быть, сказать ему, чтобы он приходил только с Лидией? Или вообще не приходил?
—Ну, уж нет. Пусть лучше он приходит один, без жены.
—Ее ты тоже боишься?
—Нет, но она хочет, чтобы я быстрее уехала от тебя.
—Она это говорила?
—Не один раз.
—Надо же, как интересно, а я и не знал. Я поговорю с ней.
—Что же тут интересного? А вот говорить с ней об этом не надо. Я понимаю ее. Она хочет, чтобы вокруг нее был порядок, заведенный ею, а я нарушила эти устои. Ей нравилось опекать тебя, а тут я ей мешаю. Мне действительно пора вернуться в Москву.
Леонид отвернулся, чтобы Валерия не заметила его смятение. Его всё сильнее огорчало ее стремление быстрее уехать. Но не знал, как остановить ее, как заставить ее изменить свое стремление уехать. Как ему удержать ее? Чем увлечь, чтобы она забыла о доме? А тут еще Лидия! Неужели Валерия знает о его отношениях с соседкой? Но это всё в прошлом. А теперь у неё ещё есть муж, который перечеркнет все домыслы по поводу его и Лидии.
Леонид долго оставался под гнетом своих невеселых мыслей. С ними отправился на следующий день на работу, где рабочие будни немного растушевали их, размыли, превратив в тусклую акварель. Он спешил домой, как школьник к обещанному родителями подарку, торопился увидеть Валерию, которая ждала его, кормила ужином, а он рассказывал новости больницы, истории пациентов. Ему хотелось говорить с ней, говорить, рассказывать ей обо всем на свете, слушать историю ее жизни, как будто не мог наговориться и наслушаться.
Кажется, он никогда столько не разговаривал - раньше ему хватало работы, а с друзьями он говорил по очереди, не стараясь переговорить их, не чувствуя потребности быть среди них первым болтуном и балагуром. И умел слушать, не перебивая, особенно своих пациентов, среди которых попадались такие говорливые, что приходилось порой их останавливать, поскольку в его отделении всегда был перебор нуждающихся в лечении, а значит - и в его внимании.
А выслушивать пациентов было просто необходимо: не только их жалобы, но и рассказы об их жизни, работе, о тех, кого они любят и кто любит их - это было нужно, чтобы понять, откуда берется недуг, а порой, и букет недугов, чтобы легче было лечить. Он знал, что выздоравливают не только от лекарств, но и от того, что человек просто выскажет наболевшее, то, что годами накапливалось, не имею выхода, а когда выплеснет всё из себя, да еще если получит правильное лечение, то эффект бывает поразительным.
А если еще пациент услышит добрые слова, на которые бывают скупы домашние, то процесс лечения проходит быстрее, в таких случаях бывает, что исцеляются сразу два или три недуга,
Он слушал Валерию, которая не спеша рассказывала о своей жизни до встречи с ним, и удивлялся, насколько ему было легко и интересно слушать эту печальную девушку. Он слушал ее с таким азартом, что представлял всё в образах, как будто читал самую лучшую в своей жизни книгу. В какие-то моменты ее рассказа, ему хотелось взять ее за руку, в другом месте руки тянулись, чтобы обнять ее, а иногда появлялось желание целовать ее лицо, руки. Он боялся, что может выдать свои чувства, испугать ее, и тогда он закусывал губу, чтобы спокойно слушать ее далекую, и в то же время почти родную историю дальше.