Страница 54 из 105
Но Даши дома не оказалось. Лера улыбнулась своему неуёмному желанию помогать подруге, которая, видимо, не знала об этом и продолжала заниматься своими делами.
Она была сыта, выпила только чашку чая, приняла душ и легла, отдавшись размышлениям о будущей своей жизни, в которой не было места любви, любви к Дэну, о котором она запретила себе думать в любых проявлениях. Она не произносила его имени, поставила стену между ним и собой, но почему-то эта прочная стена временами становилась совсем прозрачной, и она начинала видеть его, хотя всячески старалась при этом отворачиваться, хотя видела его все рано боковым зрением. Он смотрел на нее с укором, иногда его губы шевелились. Это не давало ей покоя.
А тут вдруг в ее жизни появился Виталий Алексеевич. Слишком часто он приходит к ней, предлагает работу, приглашает в ресторан. Случайно ли это? Или это новый этап в ее жизни?
Лера легла в кровать и, глядя на простенькую люстру в три рожка, рассуждала о своей жизни. Свет она не выключала - так лучше думается.
—Даша утверждает, что я ему нравлюсь, - вздохнула она, - возможно. Но чувства не могут появиться на ровном месте. Как же они появляются? Что-то должно тебя коснуться, а возможно, обжечь. И когда почувствуешь это прикосновение - считай, что тебя коснулся ангел. А что это такое, из чего оно, откуда берется - люди не знают. Просто чувствуют - и всё. Так приходит любовь. И люди становятся счастливыми. Я же не чувствую к этому комильфо ничего. Хотя он довольно милый. Но не желанный, как Дэн.
Она уснула, и приснился ей сон: она стоит одна на дороге, а где-то в стороне Виталий Алексеевич призывно машет ей рукой. Его плохо видно, но она понимает, что он зовет именно ее. Она стоит и думает, пойти ли ей к нему, ведь ей нужно было идти совсем в другую сторону. На дорогу выскакивает Даша и грозит ей пальцем. “Спи, спи”, - слышит она ее голос, открывает глаза и видит Дашу, которая выключила свет и ушла на кухню. Лера опять засыпает, сладко вздохнув.
А Даша наоборот была полностью во власти бессонницы, пила чай с печеньем, потом, почувствовав легкую тошноту, съела котлеты с картофельным пюре, два яблока, кусочек сыра. В конце концов, сон одолел ее, и она легла в постель, потянулась, зевнула и закрыла глаза.
Лера не зря переживала за подругу. У Даши было всё очень не просто. Женя был рад ребенку, но о женитьбе речь не заводил. Даша пыталась настроить его на нужную волну в разговоре, но он всячески увиливал, обещал, что всё решит, что всё уладится, но каким образом, не договаривал, или сам не знал. Не мог решиться на важный шаг? Сомневался? Не любил? Не хотел связывать свою жизнь с Дашей? Даша терялась в догадках, придумывала сама несуразные причины его молчания, злилась, что было совсем нежелательно в ее положении.
И однажды он всё же рассказал о причине своей нерешительности. Нехотя, нервно потирая руки, поведал, что его родители против Даши, хотя не видели её, потому что нашли ему невесту из своего круга, дочь друга их семьи. Впрочем, этот друг был еще и держателем акций отцова предприятия. Так что женитьба эта была больше политическим решением объединить собственность, а также “не плодить лишних наследников”, по словам отца, имея в виду Дашу.
Родители даже не хотели знакомиться с Дашей, чтобы даже, теперь уже по словам матери, не видеть лица охотницы за деньгами. Будучи коренными москвичами, они нашли своему сыну такую же невесту. Другим невестам в их сознании не было места, они даже отвергали разговоры о чем-то подобном.
Женя смягчил в своем рассказе все негативные высказывания в адрес своей избранницы, но Даша и от такого сдержанного признания впала в отчаяние, ощущая себя на грани стресса, и сдерживалась только ради ребенка.
—Мне нельзя расстраиваться, иначе я впала бы в бешенство и расцарапала тебе твою предательскую рожу, - сузив грозно глаза, посетовала Даша, спокойно сложив руки на животе.
—Вот и молодец! Думай о нашем ребенке. Я обещаю, что не брошу вас, потому что люблю. Остальное все не существенно.
После такого признания Даша как-то поведала Лере:
—Я, конечно, могла топать ногами и кричать в голос, но ничего не смогла бы изменить: Женя так привязан к родителям, что ни за что не пойдет им наперекор. Вот мне и остается быть с ним хотя бы рядом, пусть не всегда, но рядом, иначе я потеряю его навсегда. У меня еще есть вариант - я могу прогнать его, но я так люблю его, что не смогу жить без него или с другим. Пока он будет со мной и ребенком, буду радоваться малому, буду терпеть и подбирать крохи. Надеюсь, он будет часто приходить. Да и у ребенка будет отец. Не могу же я лишить малыша любящего отца!