Страница 50 из 105
Накануне вечером пришла Лидия, на удивление спокойная, и даже, можно сказать, подавленная.
—Вещи надо собрать, завтра Леонида Георгиевича выписывают, - уверенно, но тихо скомандовала она.
—Я все собрала, - весело сообщила Валерия, ожидая от Лидии взрыва эмоций и готовясь к тому, что та будет гнать ее из этого дома.
Но тишина продолжалась.
Лидия прошла на кухню, села за стол.
—Выпить налей чего-нибудь, - тихо попросила и опустила глаза.
Валерия не узнавала в ней фурии, которой она являлась к ней прежде, Лидия сидела, опустив плечи, сгорбилась и выглядела равнодушной и вялой.
—Чаю? - все так же весело предложила Валерия.
—А что-нибудь покрепче есть? - посмотрела на хозяйку кротким взглядом.
—Водка есть открытая. Будете?
—Налей.
Валерия достала из шкафа полбутылки водки, рюмку, поставила перед гостьей.
Кажется, эта бутылка осталась с Нового года, - Лидия посмотрела на Валерию. - А ты не будешь? Давай выпьем!
Валерия покачала головой.
—А-а! Ну, да, - понимающе кивнула гостья своим неведомым домыслам. - А я выпью.
Валерия поспешила сделать бутерброды, но при этом молчала, дав возможность гостье самой рассказать, что у нее случилось, если та захочет. Она не хотела начинать разговор, помня о далеко не дружеских отношениях, которые сложились между ними, и то, как непримиримо Лидия выпроваживала ее.
Лидия залпом выпила содержимое маленькой рюмочки, но бутерброд не стала есть, взяла лишь кусочек колбасы, откусила и сморщилась
“Невкусная колбаса?” - хотела спросить Валерия, но не успела, гостья опередила ее.
—Муж приехал, - сказала она тихо, глядя на дверь, как будто он должен был немедленно появиться в этот момент.
—Это хорошо или плохо? - тоже тихо спросила Валерия, не зная, что ей нужно в этом случае делать: порадоваться вместе с ней или огорчиться.
Лидия удивленно посмотрела на девушку и задумалась.
—Пока не знаю.
Секунд через пятнадцать она поднялась.
—Ладно, я пойду. Ты съезжать когда-нибудь собираешься?
—Не знаю. Мне здесь понравилось.
Валерия очень хотела вернуться в Москву, но эта грозная женщина все время изрядно давила на нее, пыталась выгнать ее из дома Леонида, чувствуя себя его хозяйкой. И сейчас Валерия непроизвольно начала дразнить Лидию, не желая этого. На секунду она вдруг увидела в себе ревность. “Неужели я ревную Леонида к этой женщине?” - удивилась она своему открытию.
—В глазах Лидии метнулся прежний огонь непримиримой хозяйки.
—Завтра вернется Леонид. А там посмотрим.
—Хорошо, - Валерии было весело. Она сторонним наблюдателем оценила эту мизансцену, как водевиль. Но мысль, пришедшая к ней так внезапно, и которую она пыталась задавить в себе, с боем прорывалась из темного уголка, стремясь к полному господству.
Валерия вышла следом за Лидией на крыльцо. Женщина растворилась в темноте двора, а Валерия села на ступеньку и замерла.
Из соседнего двора послышались голоса.
—Ты где была? К Леньке бегала? Шустрая стала?
—Ленька в больнице. Я разговаривала с его сестрой.
—О чем ты с ней говорила?
—Мы говорили о женских делах. А что? Нельзя? Пойдем в дом. Дети спят?
Глухо захлопнулась дверь. Голоса стихли.
—Валерия решила, что допрос Лидии учинил вернувшийся муж, вспомнила, в каком состоянии соседка выпила рюмку водки, и ей стало жаль эту женщину.
—Как удивительно плетутся узоры судьбы, - с грустью прошептала Валерия.
Думать не хотелось, радоваться было нечему. Она смотрела отрешенным взглядом на цветущие деревья сада и не видела их.
А весне было все равно, видит ли кто ее. Она буйствовала в садах, прочно обосновавшись в городе, воздух наполнялся теплом и ароматами цветов. Днем было душно, вечером подул свежий ветерок, обнял Валерию, сидящую на крыльце, заставив ее поежиться.
Она подумала, что надо набросить что-нибудь на плечи, поднялась, вошла в дом, но больше на крыльце не появилась, решив укладываться спать.
Яркий солнечный день принес радостную суету. Валерия собиралась, как на праздник. Ожидание перемен, связанных с возвращением Леонида, не оставляло ее. Она точно знала, что от этого события зависит ее отъезд из этого города, а может быть, и куда более кардинальные перемены. Предчувствие нечто неуловимого, тревожащего заставляло ее суетиться и двигаться быстрее, а от нетерпения у нее даже дрожали руки, когда она собиралась в больницу.