Исцели мое сердце

Дэн ни разу не дозвонился до Леры, горя желанием объяснить случившееся. Ему казалось, что он сможет легко это сделать, как уверил он Петра: “Лерка побрыкается и простит его”. А он умел уговаривать. Умел с детства, научился этому, когда хотел что-то получить от родителей. Он знал, как надо было уговаривать мать, а как - отца. К каждому он знал подход. Мать в нем души не чаяла. А когда он бывало провинится, и отец брал в руки ремень, мать кидалась на защиту своего дитяти, а ребенок так искренне раскаивался в содеянном, что таял и родитель. В школе уговаривал при случае учителей, друзей и одноклассников. Он смотрел при этом ясными чистыми глазами - вылитый кудрявый ангелочек - и никто не мог устоять, давая желаемое ясноглазому Денечке.

У него не было сомнений в том, что Лера простит его, он уже купил ей подарок - сережки с камушками в виде слезинки. Кто же устоит от такого признания в ошибке! Он именно предполагал превратить свой поступок в ошибку, а ошибки должны прощаться. Он привык к Лере и не собирался ее бросать, но надо было искать вариант для настоящей жизни в своей квартире с состоятельной женой.

Но Лера продолжала “брыкаться”, и это начинало раздражать Дэна. Он не хотел терять эту девушку, поэтому поехал после работы к ней домой. Посчитал этажи, нашел нужное окно, которое, к его удовольствию, светилось призывным светом. Он долго держал трубку домофона, потом позвонил по телефону, но тщетно. Пожилая пара вошла в подъезд, и Дэн успел войти с ними. Подождал, когда пара уехала на лифте, и вызвал второй. Он торопил лифт, чтобы скорее увидеть Леру, у него даже сердце застучало быстрее, но она не открыла дверь, хотя он стучал довольно громко. Стук по металлической двери заставил выйти соседа, пригрозив ему полицией, и Дэну ничего не оставалось, как вернуться домой.

Лере очень хотелось открыть дверь и спросить Дэна, за что он так обошелся с ней. но она боялась услышать враньё, которому она может поверить. Она не раз уже поддавалась его уговорам по разным поводам, при этом не совсем веря ему, но почему-то принимая его шаткие доводы. И теперь боялась, что не устоит и простит его.

Лера проплакала бы всю ночь, днем ей не позволяли сделать это чувство ответственности и увлеченность новыми сторонами профессии. Но пришла подруга, и она притворилась спящей. Пока Даша копошилась, готовясь ко сну, Лера уснула.

День не принес ни радости, ни огорчения. Работа в строительной фирме захватила Леру: много нового - приходилось учиться, в чем-то разбираться. Это была работа и с бумагами, и с компьютером. Лера постоянно натыкалась на неясности, за разъяснениями которых ей приходилось обращаться к Семену Ивановичу, и была рада, что тот терпеливо растолковывал очевидное для него, ни разу не сорвавшись на крик. Она принимала это, как подвиг, представляя, что если бы ей пришлось столько объяснять какому-нибудь недотепе, вроде нее, она не выдержала бы и дня. Лера сама нервничала, когда что-то не понимала, но от этого старалась еще больше, засиживалась за компьютером, когда Семен Иванович уходил домой.

Два раза приходил Виталий Алексеевич, приглашал Леру после работы поужинать в ресторане, но девушка отказывалась. Он спокойно воспринял ее отказ и больше не пытался приглашать ее ни в ресторан, ни куда-либо еще. Поглощенная работой, Лера даже не заметила его отсутствия.

Но все когда-нибудь заканчивается, наступил день, когда Семен Иванович и Лера подвели итог своего нелегкого труда. Было найдено немало нарушений, даны рекомендации. Лера была очень довольна: она получила богатый опыт, считая, что получила больше, чем за время учебы, и гордилась этим. И когда Виталий Алексеевич пригласил ее в ресторан, она согласилась, посчитав, что заслужила это.

Дронов, как всегда, был безупречен, и цветы в его руке казались милым дополнением к его безукоризненному облику.

—Отметим успешное завершение работы в ресторане?

—А где же Семен Иванович?

—А зачем он нам?

—Заслуги его, а я, вроде, только училась.

—Что же вы так принижаете свое участие? А за Семена Ивановича не волнуйтесь, я хорошо заплатил ему. Он доволен. Кстати, он согласился поработать у меня еще некоторое время.

—Но мне вы тоже заплатили.

—Святая простота. Или вы не хотите принять, что нравитесь мне.

—Вы правы, - Лера вздохнула.

—Я вам не нравлюсь? Ни капельки? Ни чуть-чуть?

Он вдруг стал похож на школьника, который всецело зависит от одобрения учителя. Лера улыбнулась.

—Чуть-чуть нравитесь, - успокоила она его.

—Чуть-чуть? Правда? - он действительно успокоился от этого ”чуть-чуть”, как будто она посулила ему златые горы.

В ресторане он попросил у нее разрешения самому сделать заказ. Лера не возражала, она не привыкла посещать рестораны, выбор блюд для нее был бы утомителен.

А Виталий Алексеевич очень старался в этот вечер, ему хотелось ублажить и удивить эту девушку. Он заказывал блюда, которые считал наиболее вкусными и красиво оформленными, и потчевал Леру, буквально заставляя ее хотя бы попробовать каждое из них. Вначале Лера ела и с улыбкой хвалила выбор своего кавалера, но вскоре перестала улыбаться, она не могла вместить в себя все заказываемые блюда, стала отказываться, уверяла его, что наелась на неделю вперед. Теперь ей уже пришла пора уговаривать его остановиться. Виталий Алексеевич был доволен вечером, единственное, что он не понимал, что такая стройная девушка ест так мало, он был уверен, что стройные как раз могут есть очень много - им не грозит стать полными, вот полненьким девушкам надо есть очень мало. К тому же он сам любил “погурманить”, как он сам говорил о себе, и в трапезах ни в чем себе не отказывал.