Страница 44 из 105
У Валерии теперь каждый день было неотложное дело - ходить к Леониду в больницу. Поход к больному не напрягал ее, но и не приносил удовольствия. Ей было все равно, куда ходить и к кому. Это была как будто не ее жизнь, а если и ее, то очень странная. Так бывает, когда ты едешь на поезде из одного города в другой по каким-либо делам. Ты так же зависаешь, замедляя ход времени: ты вспоминаешь свой родной город и думаешь о том, куда приедешь, ты пропитался ожиданием, ты пьешь чай, беседуешь с попутчиками, но мысленно ты уже приехал и живешь там. И не понятно, где тебя больше: в прошлом, в настоящем или в будущем. И главное, спешить никуда не надо - поезд раньше не приедет, даже если ты себя мучаешь мыслью об ускорении. И воспринимается такая поездка неотвратимой, но спокойной.
Не спешила и Валерия, воспринимала свою жизнь поездкой в поезде: временные неудобства нужно перетерпеть, никуда не денешься. А единственным отличием было то, что она боялась думать о прошлом и будущем. Пока настоящее ее устраивало, и она старалась балансировать между прошлым и будущим, боясь сорваться и выпасть из своего зависшего состояния, которое ее убаюкивало.
Теперь дорога в больницу казалась ей совсем короткой. По пути она рассматривала вывески, отмечая про себя опознавательные вехи: кинотеатр, гастроном, аптека, банк, цветочный магазин.
Легко добралась до больницы и, подойдя к зданию, где лежал Леонид, опять увидела разношерстную гудящую толпу: молодежь, пожилые дамы, старик, мужчина в рабочей одежде. Люди шумели, говорили сразу по нескольку человек, кто-то разворачивал плакаты, и все поглядывали на окно, у которого стоял Леонид. Валерия подошла ближе, рассматривая рукодельное творчество. Надписи удивили ее: “Держись, любимый доктор!”, “Мы найдем преступников!”, “Леонид, мы с тобой!”. Кто эти люди? Благодарные пациенты, которые приносили ему передачи? Друзья?
Она поспешила в палату.
Поздоровавшись с Леонидом, который встретил ее лучезарной улыбкой, и выложив на тумбочку продукты, она предложила ему отведать ее стряпни.
—Спасибо большое, но я целый день лежу, боюсь, когда придет время выписываться, на меня ничего не налезет, придется домой идти в больничном халате. Я просил тебя ничего не приносить, да и тебе лишняя суета и работа.
—Ну, что же? Не могу я идти сюда с пустыми руками.
С улицы слышались голоса, Валерия подошла к окну.
—Эти люди переживают за тебя. Я видела, ты подходил к окну, махал им. Наверное, ты должен чувствовать прилив сил от такой поддержки.
—Поддержка? Да. Но ужасно неудобно от того, что я отрываю их от дел, и получается, что заставляю их это делать.
—Ты не заставляешь. Эти люди добровольно пришли сюда, чтобы показать, что ты им не безразличен, что они переживают за тебя. Это твои пациенты? Ты их всех лечил? Как они узнали все о тебе?
—Наш город, если сравнивать с Москвой, небольшой, спокойный, живут здесь поколениями, поэтому всегда можно встретить знакомых твоих друзей или друзей твоих знакомых. Информация о чем-то хорошем или плохом распространяется очень быстро. Так было всегда. А сейчас, в век мобильных телефоном и интернета, информация распространяется со скоростью света. Нападение на врача не может оставить людей равнодушными: если на врача нападают, то что же может случиться с другими. Наверное, я так же реагировал бы, если это случилось бы не со мной.
—Какие сплоченные у вас горожане! Кажется, они расходятся. Я раньше никогда не понимала людей, которые выходят с плакатами на митинги, что-то кричат, требуют.
—Дух коллективизма. Идут за компанию. Кому-то, возможно, платят. А есть такие, которых заставляет жизнь: обманутые дольщики, например.
—Я не имела в виду таких, я о тех, кому просто не сидится дома, или не работается. У меня никогда не было ни времени, ни желания на такие мероприятия. Даже если бы меня заставляли, я не пошла бы.
—Большинство людей ведомые, их, наверное, восемьдесят процентов, а лидеров мало, поэтому основной массе приходится за кем-то идти. Это митинги, партии, секты, революции. Так устроены люди, и не их это вина. Главное, чтобы была мотивация или идея, тогда гораздо легче поднять волну недовольства или восторга.
—Но у человека всегда есть выбор, не правда ли? Они вольны идти или не идти куда-либо и что-то делать.
—Ну, не всегда. Вот, к примеру, у тебя не было выбора, когда я повез тебя к себе.
—Почему же не было? Я могла остаться на дороге и ловить попутную машину, могла заночевать в лесу.
Леонид от души рассмеялся.
—Ну, про лес ты здорово решила! А если серьезно, то ты сделала правильный выбор.
Он смотрел на нее пристально и в то же время нежно.
—Не знаю. Возможно, если бы я была не в таком убитом состоянии, то могла бы не ехать с чужим человеком, а вернуться назад в Москву и уже работала бы. А я зависла здесь, как муха в паутине. Все зависело от моего выбора, но этот выбор мне как раз и был навязан: если бы меня встретили хорошо, я могла остаться, и не кинулась бы в омут с головой, не поехала бы с чужим человеком, и мне не пришлось бы делать выбор. Видимо, выбор зависит от обстоятельств, от переживаний человека, от того, кто находится рядом с ним.