Страница 33 из 105
Подойдя к больничному корпусу, Валерия увидела под окнами группу людей, мужчин и женщин, которые смотрели вверх и кому-то махали, громко переговариваясь. Она тоже подняла голову, увидела открытое окно и машущего этой группе Леонида. Но тут к нему подошел человек в белом халате и закрыл окно.
Валерия поднялась к Леониду. Он так обрадовался, увидев ее, что стал подниматься с кровати.
—Ложись, ложись. Не надо вставать, – запротестовала Валерия, – у тебя постельный режим. С сотрясением мозга не шутят.
—Откуда ты знаешь, что у меня сотрясение? – Удивился Леонид, опять ложась на кровать.
—Не трудно догадаться, когда у человека перевязана голова.
Валерия начала выкладывать из пакета свертки.
—Ой-ой-ой. Ты посмотри, сколько мне всего принесли! – Леонид показал на кучу пакетов, стоящих около тумбочки, – от нескольких я кое-как отбился. Пожалуйста, не приноси мне ничего.
На тумбочке стояли две вазы с цветами, рядом лежали еще цветы.
—Мое дело принести, а ты уж, как хочешь. Кто эти люди?
—Мои бывшие пациенты.
—Они так любят тебя!
—Ну, да. Пришли поддержать меня.
—Тебя любят не только пациенты, но и медсестры.
Валерия хотела сказать “врачи и медсестры”, имея в виду Лидию, но постеснялась.
—Это Леночка? - Леонид обрадовался и засмеялся.
—Я думала, это Лариса. А есть еще и Леночка? - Валерия тоже рассмеялась. - Ты не пропадешь!
Да уж! Прошел слух, что меня хотели убить. Вот все и примчались.
—Я даже знаю, кто, – прошептала Валерия, качнув головой.
—И кто же это? Пытаюсь догадаться и не могу. Присаживайся, – Леонид указал ей на стул у кровати.
Валерия слегка отодвинула стул, села.
—Это кавалер Ларисы, твоей медсестры.
—Тимофей? – Леонид очень удивился предположением Валерии – Нет, он не мог. Он, конечно, взбалмошный, импульсивный, где-то даже бесшабашный, но на такое не способен. Он совершенно безобидный.
—Так ты его знаешь?
—Знаю. А Лариса не моя медсестра, она из другого отделения.
—Она любит тебя.
—Ах, поэтому ты назвала ее моей медсестрой? Лариса – девочка, которая вбила себе в голову ерунду. А ты откуда знаешь про нее?
—Да так. Столкнулись на днях. Видела я их. Ревность – страшная вещь. А этот Тимофей ревнует Ларису.
Леонид задумался.
—Нет, не думаю. Зачем? Можно было бы поговорить.
—И поговорили? – она покачала головой – Такой разговор не забудешь!
—Да. Серьезный был разговор, – он потрогал повязку на голове. – Но я рад, что так получилось. Это мелочи, заживет. А вот ты иначе уехала бы!
—Уеду чуть позже. Выздоровеешь, вернешься домой, и я смогу уехать. Разве это что-то меняет?
—Это вселяет надежду. Хочется верить, что ты задержишься как можно дольше. – Дум спи́ро, спэ́ро[1].
—Латынь?
—Да. Мы, студентами, любили повторять фразы на латинском языке, у нас целый курс латинского языка был. А эта была главной в нашей студенческой жизни – пока живу, надеюсь. Эта фраза встречается у Овидия, Цицерона. А мы сейчас говорим: надежда умирает последней. Кстати, недавно узнал, что есть еще и такое выражение: Dum spiro spero et amo – пока дышу, надеюсь и люблю.
Леонид был доволен своей последней фразой, но вдруг увидел, что Валерию она очень расстроила. Она изменилась в лице, опустила глаза. Леонид поспешил сменить тему.
Ладно, это мелочи. Знаешь, я всё стоял у окна и смотрел, хотел тебя увидеть, а потом меня загнали в постель.
—Надо было позвонить, я не утаила бы время посещения.
—Так было интересней.
—Кто же тебя загнал в постель, если ты сам врач? Сам себе командир.
—Это я в своем отделении – командир. А здесь приходится подчиняться. Потом пришли мои бывшие пациенты, я опять встал, а врач опять погнал меня в постель.
Он сел, взял ее руку, нежно пожал, погладил другой рукой. Валерия удивленно смотрела на него, не отнимая руки.