Venom

Наверное, я еще никогда в жизни ничего ТАК не ждала, как этот счастливый день, даже погода сегодня благоволит, и за окном ярко светит солнце, а по небу плывут облака. Не могу стереть дурацкую улыбку до ушей, когда иду в кабинет Мориса БЕЗ ТРОСТИ. О да, эта палочка-выручалочка была со мной все время, но пришлось с ней расстаться, чему я безумно рада.

Сегодня тот день, когда я получу свой пропуск из Ада.

Морис приветливо улыбается и приглашает присесть. Мое нетерпение так заметно, что я начинаю ерзать на неудобном стуле, вздыхая и бегая в ожидании глазами по светлому кабинету. Чего он тянет кота за хвост? Неужели не хочет расставаться со своей ненормальной пациенткой?

- Меган.

Сцепляю руки на коленях джинсового комбинезона и с нетерпением внимаю ему. Кстати, комбинезон притащил Райли, где он откопал это счастье – одному Богу известно. Прошелся по детским магазинам? Не в голубой пижаме же выходить в свет? Пришлось напялить джинсовое чудо в розовый цветок. Наверное, психолог решил поиздеваться напоследок таким образом.

- Думаю, мы готовы вас выписать, не вижу причин больше задерживать. Единственное, придется иногда приходить на осмотр, в связи с вашими эмоциональными всплесками. Панические атаки могут продолжаться, но вы ведь помните, как с ними бороться? Это во избежание... рецидива.

Сглатываю слюну и хмурюсь, переваривая его слова. Рецидив?

- То есть... Я могу снова впасть в кому?

Доктор вздыхает и берет в руки черную блестящую ручку, вертя ее в пальцах.

- На моем опыте мало случаев, когда человек после полугодовой комы приходил в себя, был в своем уме, без амнезии, мог говорить и даже со временем ходить. Понимаете? - он многозначительно поднимает брови, а я киваю головой: Морис говорит сейчас обо мне. - В основном, после комы третьей степени, человек остается в вегетативном состоянии, словно овощ: вроде жив, дышит, но никаких эмоций. Бывали случаи, когда человек приходил в себя, но не помнил ничего, мог ходить, есть, но память – чистый лист, даже не знал, как зовут его. Бывало наоборот, когда человек помнил отчасти все, но так и остался калекой на всю жизнь, привязанный к инвалидной коляске. Вы – уникальный случай.

Слушаю его, открыв рот, значит я счастливчик? Тот самый один процент из ста, которым иногда везет? Либо везет хотя бы раз в жизни.

- Кома может повториться, но процент минимальный, если вы будете беречь себя.

- Хорошо.

Во рту так пересохло от нервов, что я постоянно сижу и сглатываю слюну. Морис подает стакан с холодной водой и спасает меня. Благодарю и осушаю его за считанные минуты, выпивая до капли священную воду.

- Что ж, всего хорошего, Меган. Обследования раз в три месяца, не забывайте.

- Спасибо вам, доктор Морис.

Я жму его немного прохладную ладонь и поднимаюсь.

- Надеюсь, я увижу вас еще на обложках журналов и в рекламе на Таймс-сквер?

- Маловероятно.

Встречаемся с Морисом взглядом, он с пониманием смотрит, кивает, а я открываю дверь и иду по коридору в сторону выхода.

Джош Райли ждет меня на аллее возле больницы. Серо-голубые глаза искрятся неподдельной радостью, как и у меня – в любом случае, пребывание в Аду не прошло зря, и я приобрела нового друга.

- Мне кажется, что даже Солнце сейчас завидует твоей улыбке, - насмешливо говорит он, глядя на мое лицо, готовое треснуть по швам.

- Пусть завидует, ведь сегодня самый счастливый день.

Райли улыбается и наклоняет голову. Русые волосы немного отросли за это время, но с кудряшками он расстался безвозвратно.

- Что будешь теперь делать?

- Жить.

Он качает головой, засовывает руки в карманы песочных штанов и кивает:

- Знаешь, мне нравится твой ответ.

Джош достает светлый картонный листок и протягивает мне. С любопытством смотрю – визитная карточка.

- Надеюсь, ты хоть иногда будешь звонить.

Засовываю ее в карман комбинезона и вздыхаю.

- А я думала, что ты уверен в себе.

- Так оно и есть, - его губы расплываются в улыбке.

Понимаю, что этот парень многим мне помог – если бы не его поддержка, слова, дружба, может, я бы еще парилась в «бесплатной палате». Хочу обнять «одуванчика», делаю шаг, но останавливаюсь. Он удивленно поднимает брови и хочет что-то спросить, но я опережаю его:

- Ты играешь на фортепиано?

Райли пару секунд смотрит на меня, затем улыбается и кивает.

- У тебя красивые пальцы, одуванчик.

Салютую ему и иду в сторону тротуара, останавливая ярко-желтое такси.

Прощай, Ад. Привет, новая жизнь!

Нью-Йорк не изменился – такой же шумный и заполненный до отказа туристами, говорящими на разных языках. Первое, что делаю, покупаю телефон. Прошу таксиста немного подождать и захожу в первый попавшийся магазин электроники, тыкая бездумно на витрину, забитую андроидами. Консультант говорит о функциях, но мне плевать, что там изобрели за год, главное, чтобы можно было поговорить, и он умещал музыку и книги. Все-таки «одуванчик» ими заразил и меня. Называю номер банковского счета – его помню, как пять своих пальцев – а продавец вручает мне пакет с коробкой. Включаю новенький блестящий телефон и набираю номер. «Надеюсь, она не поменяла его».

‍