Venom

Сегодня четырнадцатое июня – ровно год назад в этот летний день моя жизнь изменилась. Ровно год мой дом – это больница, а люди, с которыми я общаюсь – доктора и медсестры. Я не знаю, какая жизнь течет за стенами, потому что полгода борюсь за то, чтобы заново научиться ходить, улыбаться... жить. Ровно год... 

Провожу ладонью по светлой гладкой поверхности двери, все не решаясь открыть ее. Я стою на ногах, и ничего не может быть лучше этого чувства. Конечно, без трости не обходится, но это большой прогресс – я могу сходить в туалет и покупаться без чьей либо помощи. Я МОГУ ХОДИТЬ! Только сначала... Сначала надо открыть эту чертову дверь и победить то, что сидит где-то глубоко внутри. Оно все время наблюдает за мной, выжидает и тихо смеется. Но сегодня буду смеяться последней я. 

Обхватываю позолоченную металлическую ручку и распахиваю дверь. Трость постукивает о светлую плитку ванной комнаты. Шаг. Еще шаг. И я вижу себя настоящую. Ставлю трость рядом и опираюсь руками о раковину, приближая лицо к зеркалу, почти касаясь носом. 

Сперва я думала увидеть ужас из кошмаров... Но нет. Не все так плохо. Провожу пальцами по коротким черным прядям, по выпирающим ключицам, тонкой шее, шершавым губам и опускаю руку, разглядывая себя. Я изменилась, да... Если взять фотографию из прошлого и настоящего, можно увидеть двух разных людей. 

Прошлая Меган блистала и сверкала, лучилась радостью, жизнью; настоящая – это какая-то ее малая часть. Единственное, что осталось прежним – ярко-зеленые глаза и земляничные губы. Все. Даже форма лица изменилась – скулы стали заметно отчетливее, а кожа из здорового бронзового оттенка превратилась в оливково-серый. Исхудавшая, изможденная и побитая жизнью малолетка из неблагополучной семьи, примерно так. Либо можно добавить еще, что эта школьница сидит на крэке. Из груди вырывается протяжный вздох...

- Что ж, привет, настоящая я. Вот мы и встретились спустя год, - шепчу отражению. - Все не так плохо, знаешь ли, но спа и солнце тебе не помешает. А еще уход за волосами... Даже поганка выглядит лучше, чем ты, но кто сказал, что так будет вечно? 

Губы превращаются то ли в улыбку, то ли в ее подобие, а я опускаюсь на прохладный пол, упираясь головой о плитку. 

Я сделала это. Джош Райли может гордиться своей работой. «Одуванчик» оказался прав – принятие себя важный шаг. Но оно еще не сдалось, притихло, но не сдалось, нет. 

- Но когда-нибудь ты сдашься... - хмыкаю, глядя на светлую плитку, а оно улыбается и уходит в тень, бросая: «Посмотрим, Меган...»

До встречи с Райли у меня есть примерно час. Поднимаюсь на крышу и открываю дверь. Об этом месте мне тоже сказал «одуван»: здесь находится небольшая зона отдыха, пара лавочек, кадки с растениями и прекрасный вид на Нью-Йорк и закаты... или рассветы. В любом случае, крыша спасает меня от ненавистных четырех стен, в которых я до сих пор заперта. Присаживаюсь на одну из лавочек, ставлю рядом трость и смотрю на чистое голубое небо – сегодня в Нью-Йорке жара, а теплый ветер приятно обдувает кожу. Надо бы чаще выбираться сюда, и ногам не помешают прогулки. Пока я передвигаюсь со скоростью черепахи, да и она опережала бы меня, но... Все поправимо. Время. Надо только время. 

Остаюсь один на один с мыслями. Хотя я почти все время одна, не считая надоедливого «одувана», Мориса и медсестер. Но они ведь не друзья – я просто их клиент... Сумасшедший пациент, если точнее. 

Думаю о своей квартирке в Сохо. Кто за ней следит? Скорее всего, Энди... 

А как же домик в Лондоне? Прошел год, как туда никто не наведывался. Надеюсь, миссис Фостер следит за ним. Надо бы ей позвонить. 

На самом деле, я должна многим позвонить.

- Звонки в прошлое... - бормочу под нос и улыбаюсь, глядя на высотки из стекла и железобетона, поблескивающие на солнце и кидающие блики. 

Так многое надо сделать, а я парюсь в этой Преисподней. Странно, что еще не пожаловала Микаэлла с контрактом в руках и угрозами, как черт из табакерки. Удивительно. Думаю, его «заморозили», но встреча с ней неизбежна – возвращаться в мир глянца я не намерена, поэтому, придется столкнуться с новой головной болью и проблемами. Ведь контракт еще на три года, а с учетом «отпуска» – жаль только не на Таити или еще куда, а в Ад – он продлен на целых четыре. Прекрасно. 

Какая же сумма на моем банковском счете? Хмурюсь и тру переносицу. Щелкает выключатель, загорается лампочка и... Мою больную голову озаряет мысль: кто оплачивает пребывание в vip-палате и лечение? Ведь эта больница одна из лучших в США. Деньги на моем счете закончились бы давным-давно. Не хочется предполагать, но... Хмурюсь еще больше, догадываясь, что, скорее всего, это Берфорт. Больше некому, у меня никого нет. Хотя, и нас с ним ничего не связывает. Морис должен знать. Поднимаюсь, коленные чашечки жалобно ноют, но я беру трость и медленно плетусь к дверям.

Доктор удивлен моим появлением, но рад – это читается в его серо-голубых глазах, очерченных морщинками, словно гусиными лапками.

- Меган? Я приятно удивлен. Луиза говорила о твоих успехах. Ты быстро идешь на поправку, - говорит мужчина, складывая руки на столе.

- Надеюсь, меня скоро выпишут из этого... - запинаюсь, откашливаюсь и говорю: - Выпишут.

Уголки его тонких губ поднимаются, а в серо-голубых глазах – смешинки. 

‍