Страница 46 из 66
– Люди Нового Орлеана умеют наслаждаться жизнью, вином, едой, музыкой, а американцы заняты лишь своим бизнесом, делают деньги, им некогда отдохнуть и почувствовать жизнь. Креолы этого не понимают, отсюда многие сложности.
Поднявшись, чтобы наполнить бокал, Джейсон заметил:
– Все, что ты говоришь, – правильно, но мое возвращение не решит этих проблем.
– Да, не решит. – Гая раздражало равнодушие Джейсона. – Но может смягчить их. Ты знаешь этих людей, знаешь, какой горячий у них нрав – у тебя самого такой же, поэтому ты должен помочь! Есть много способов быть полезным Клэйборну, удержать его от ошибок в отношениях с креолами – и, кроме того, ты же обещал Джефферсону!
Нахмурившись, Джейсон молча смотрел в бокал. – Это правда, – в конце концов согласился он. – Думаю, учитывая положение Кэтрин и те новости, которые ты привез, чем скорее мы вернемся в Новый Орлеан, тем лучше. Через несколько месяцев она уже не сможет путешествовать, и будет лучше, если мы приедем и устроимся до того, как… – он заколебался и закончил:
– До того…
Мужчины повернулись к Кэтрин, которая молча сидела на диване, обитом зеленым Дамаском. В воздухе повис вопрос, Кэтрин деревянным голосом произнесла:
– Мне безразлично, когда и куда ехать. И потом, – едко добавила она, – мои желания всегда были для Джейсона не слишком важными.
Рука Джейсона сжала бокал, в зеленых глазах загорелся злой огонь, он словно обрубил:
– Тогда решено! Поскольку желания жены неважны для меня, то не вижу причин обсуждать что-либо с ней. Пойдем, отец, продолжим наш разговор наедине!
У Гая не было выбора, он пошел за сыном, на ходу ободряюще пожав руку Кэтрин и бросив ей сочувствующий взгляд. После их ухода из гостиной несколько минут она сидела молча, затем встала и пошла к себе. В спальне выдержка покинула ее, досадуя на свой глупый выпад в адрес Джейсона, она дрожащими руками готовила себе постель. Как была она глупа и груба, сказав эти бестактные слова в присутствии Гая, который так старался сделать вечер мирным и приятным! Почему она позволила своему гадкому языку все испортить? Проклятие! Проклятие! Проклятие! Она злилась на себя и на Джейсона. Почему она должна постоянно следить за тем, что он говорит – он-то этого определенно не делает!
Пока наверху Кэтрин занималась самобичеванием, Гай пытался успокоить сына.
– Знаешь, не стоит слишком расстраиваться.
В конце концов, ты тоже был груб с ней сегодня вечером.
Джейсон отверг его попытки смягчить ситуацию.
– Давай оставим в покое мою жену, если не возражаешь! Учитывая, как обстояли дела с твоей собственной женитьбой, не думаю, что стоит давать мне советы!
Гай удержал готовый сорваться злой ответ и вместо этого спросил:
– Ты серьезно говорил о возвращении в Новый Орлеан?
– Да. И не из-за тех глупостей, о которых ты разглагольствовал перед Кэтрин. А теперь расскажи о действительной причине твоего приезда и о том, почему Клэйборн хочет, чтобы я вернулся?
В тихом вечернем воздухе далеко разносилось жужжание пчел, оглушительное кваканье лягушек. Подойдя к конюшням, мужчины остановились около деревянного забора, и Джейсон, поставив ногу на нижнюю перекладину и опершись рукой о верхнюю, внимательно посмотрел на отца. Прислонившись к забору, засунув руки в карманы, Гай кивнул:
– Да, многое я не хотел говорить в присутствии Кэтрин, но есть серьезная причина, по которой Клэйборн хочет, чтобы ты вернулся. Маркиз Каса Калво все еще в Новом Орлеане!
– Испанский представитель? – удивился Джейсон. – Я думал, что и французская, и испанская стороны должны были отбыть после приезда американцев.
– Должны были, – согласился Гай. – Но у Кадво, похоже, проснулась любовь к Луизиане, и он не может заставить себя уехать. И, должен добавить, французские войска тоже здесь. Как ты знаешь, им следовало уехать через три месяца, но прошел уже почти год, а они здесь!
Джейсон тихонько присвистнул.
– Теперь понятно, что Клэйборн нервничает. Еще когда я уезжал, то знал, что они задерживаются, но при мне шли разговоры о том, что это лишь небольшая отсрочка.
Фырканье отца заставило его улыбнуться.
– Небольшая отсрочка, ха! – съязвил Гай. – Ты здесь ничего не знаешь. Калво продолжает улыбаться, но не сдает позиций, что не улучшает испанско-американские отношения. А еще хуже, что Клэйборн получает неутешительные сведения о том, что испанские войска постоянно совершают странные марши Бог знает куда и по какой причине. Кроме того, французы открыто говорят, что как только Наполеон одержит верх над англичанами в Европе, то придет прямо в Новый Орлеан!
– И?.. – спросил Джейсон, зная, что за этим последует.
– У тебя много знакомых французских и испанских семей. Ты можешь общаться с ними со всеми, не вызывая при этом никаких подозрений.
Ядовито улыбаясь, Джейсон пробормотал:
– – Я должен следить за своими родственниками? Гай выглядел обиженным.
– Не будь таким грубым, – обиделся он. – Никто не заставляет тебя выслеживать – просто держи события на контроле. Конечно, если услышишь что-нибудь…
– То должен, как собака, бежать к Клэйборну, – с сарказмом закончил Джейсон.
– Ты стремишься быть нелегким человеком или на самом деле такой? – с раздражением спросил Гай.
– На самом деле, дорогой отец!
– Так ты собираешься помогать? Джейсон пожал плечами.
– Возможно. Ведь кто-то должен. Мне не хочется, чтобы Луизиану, как сахарную кость, разгрызали голодные псы!
Между мужчинами воцарилось понимающее молчание. Джейсон закурил длинную сигару, которую ему предложил отец, в воздухе поплыл ароматный дымок. В сгустившейся темноте белели лишь их рубашки и светились крошечные красные огоньки.
– Ну, я отправляюсь спать, – сказал Гай. – Мне уже не по силам вести такую жизнь.
– Так почему же ты приехал, если оставить в покое вопрос о Новом Орлеане? Гай ответил одним словом:
– Роксбери! – И Джейсон его понял. Вспомнив письмо, которое сам он получил от дядюшки, он мог отлично представить, какое письмо получил отец.
Проклятый Роксбери, подумал Джейсон, почему он не может оставить все в покое? Тем не менее, представляя злобное ликование герцога, сочинявшего письма, он улыбнулся. Да, Роксбери – это Роксбери, и, если он порой строит из себя Бога, разве можно винить его за это?