Мир солнца

- Я беременна!

Антон улыбнулся, обнял Веру. И они лежали так долго, размышляя, как теперь все будет. Вера представляла себе маленькую девочку, в платьице, туфельках. Антон прикидывал, когда теперь Вере рожать, как ему кормить семью, хватит ли его зарплаты. И так пролежали они до утра. А потом пошли на работу, привыкая к новому положению – роли будущих родителей.

Катя

Беременность протекала достаточно легко. Вере даже понравилось. Но животик стало видно только на шестом месяце. Даже когда она оформляла декрет на работе, начальник сказал: «Прикидывается, наверное, какой декрет, и нет ничего». Любил он пошутить.

Зато, как только Вера вступила в фазу спокойного домосидения, живот вырос как на дрожжах. Антон даже засомневался, не двойня ли там. Но УЗИ показало девочку. В транспорте на Веру смотрели с сочувствием, уступали место, во всем чувствовалось сопереживание будущей молодой матери.

Утром Вера провожала Антона на работу, днем занималась домашними делами, ходила на рынок. Готовила, убирала. Так незаметно подкрался август, время рожать. Вере было неспокойно. Тем более Антона перевели работать по сменам. Особенно тревожно ей было в ночные смены. Одна дома, вот-вот рожать. А вдруг что-то пойдет не так, а вдруг не получится вызвать скорую… Решено было за неделю до срока лечь в дородовое отделение (почему-то официально называемое патологией беременных).

В палате постоянно менялись люди. Только кого-то положат, в тот же день – роды. Привезут следующую беременную – опять не дотянет и до ужина. Вера наблюдала за этими перестановками с чувством некоторой зависти. Ей тоже хотелось вот так – раз и родить. Но никаких признаков начинающихся родов не было. Мама, акушер по профессии, звонила каждый день, переживала. Она даже узнала телефон отделения, где лежала Вера. Позвонила врачам. По итогу – Вере было решено вызывать роды, т.к. срок уже был большой, шла 42-я неделя.

Поначалу Вера ничего не чувствовала. Ей дали таблеточку под язык, но никакого эффекта не последовало ни через час, ни через два, ни через четыре часа. Ей сказали – пойди пообедай, а то сил не будет. Она встала с кровати, и тут по ногам побежала теплая водичка. Вера даже сразу не поняла, что это такое. Но потом сообразила – воды! Врач сказала – все в порядке, пообедать можно. Вера встала в очередь со своей кружкой. На нее все смотрели как на героиню. Но она себя таковой не чувствовала. Наоборот, она не понимала, как так может быть. Воды отошли, а ее обедать послали. И чего все так боятся родов, совсем и не больно.

Пообедав, ее послали собирать вещи и переезжать в родовую. Вот тут организм начал вытворять то, чего Вера боялась. Схватки были пока еще редкие, но меткие. Веру скрючивало пополам, она не могла ни говорить, ни двигаться. Хотелось только напрячься, за что-то крепко схватиться и ждать, когда эта боль отступит.

В родовой врач, которым оказался мужчина, осмотрел Веру и сказал: «Ну и где схватки?» Вера сказала, что вот только что была, сейчас будет. Врач подождал две минуты и велел ставить капельницу, т.к. от страха схватки куда-то пропали. Вере с одной стороны это понравилось, но, с другой стороны, она понимала, что только схватки продвигают процесс родов и без них никуда. Она вспомнила слова мамы: «Надо идти на боль, говорить схваткам спасибо, радоваться им». Но что-то у Веры это не особо получалось. Хотелось повернуть все вспять, чтобы ничего этого не было. И опять же она вспомнила слова мамы: «Теперь только вперед, назад пути уже нет».

После капельницы схватки возобновились с новой силой. В палату привели еще одну роженицу. Та выла как белуга, кричала: «Ой, как больно, ой, сделайте укольчик, ой, помру, ой не могу больше». Вере от этого становилось совсем худо. Казалось, больнее уже некуда, тем не менее она не орала вот так. Наоборот, Вера старалась выполнять все указания мамы, массировала поясницу, живот, дышала как собачка во время схваток, улыбалась медсестрам, которые иногда заглядывали посмотреть, как дела. Одна из них даже удивилась: «Надо же, рожает с улыбкой, не кричит, впервые такое вижу». Но Вера и рада бы была покричать, но как-то стеснялась. Она просто немного стонала, и сжимала зубы.  А еще помогла батарея. Обыкновенная батарея для обогрева помещения. Они вместе с этой Леной (которая орала) приспособились в конце концов во время схваток хвататься за эту батарею, приседая, разводить ноги в стороны, и пережидать. Было намного легче. Когда в очередной раз в палату зашел врач, они вместе сидели у этой батареи. Лена орала, а Вера тихонько стонала. Ей велено было лечь на кровать для осмотра. «Сейчас, пару минут», - сказала Вера, пережидая схватку.

Оказалось, процесс шел.

-Раскрытие шесть сантиметров, - сказал доктор.

- И сколько еще мучиться?

- Надо, чтобы было десять, раскрытие примерно один сантиметр в час идет, вот и считай.

Вера поняла, что мучиться еще не менее четырех часов. Много. Приготовилась принять эти страдания. Но медсестра подошла к ней и сказала:

- Если для себя решить, во сколько хочешь родить, и очень захотеть, то все получится.

Вера воспряла духом и решила родить в одиннадцать вечера, то есть не через четыре, а через два часа. Схватки пошли сначала через три, потом через две, через одну минуту. А дальше уже почти без перерыва – каждые полминуты. Казалось, нет уже никаких сил выносить эту боль, но с каждым разом она нарастала, а Вера продолжала жить, и не просто жить, а все осознавать, ходить, чувствовать. Значит, до предела еще далеко, думала она. И наступил момент, когда боль переросла во что-то иное, начались потуги. Вышла головка. Вера лежала на кровати и не знала, что делать. Соседка по родам побежала в коридор звать персонал. Пришли, велели переходить на родильное кресло. Слезая, Вера чуть не упала. Она чувствовала ребенка, боялась, что он сейчас выпадет. Но ее упорно вели под руки.