Страница 39 из 67
Голос разума
Паша решил, что нужно прислушаться к голосу разума. И поплыл по течению обстоятельств, огибая острые камни. Так было легче. Мама живет и не знает о его похождениях – зато спокойна и здорова. Маша с Соней ждут его каждый день с работы, ничего не знают – зато никаких скандалов и выяснений отношений. А то, что Таня постоянно смотрит с укоризной – так это мелочи жизни, это известно только ему, от этого никто не умрет, мучают только угрызения совести. От угрызений Паша спасался отрешением ото всего. Старался не думать, а делать.
Все девять месяцев Паша жил как белка в колесе. С утра – на работу, потом – к Тане с апельсинами, потом – домой. Он так забегался, что, просыпаясь утром, не мог понять, где находится – то ли на дежурстве, то ли дома, то ли у Тани.
О том, что скоро в его жизни появится новый человечек, думать не хотелось. С одной стороны, он ждал этого момента как никакого другого, как-никак Паша просто обожал детей. А, с другой, появление ребенка означало, что пора определиться, где он – тут или там. Ребенок – не иголка, его не утаишь, рано или поздно о его новой семье станет известно всем. И чем позднее – тем хуже, т.к. последствия могут быть необратимыми.
И последствия не заставили себя ждать. Инсульт мамы - появление Леши - разговор с Машей – отъезд Тани на село. Все события выстроились в закономерную цепочку. Если не делать выбор самому, то выбирают за тебя. Паша опять поплыл по течению. С Таней изредка созванивался, жизнь пошла как по маслу. Дом – работа – дом. Просто выпало одно звено. Но, как оказалось, оно и было самым главным.
Паша начал пить. Он скучал по сыну, по Тане. Даже непонятно, по кому больше. Таня и сын были для него чем-то единым, частью его самого. Казалось бы – живи и радуйся! Все есть: дом, любящая жена, дочь, работа. А душа не на месте.
Таня тоже подливала масло в огонь. Когда звонил Паша, она подзывала Лешу и давала ему трубку, чтобы тот услышал голос папы, а папа – не забывал о сыне. Леша спрашивал одно и то же: «Папа, когда ты приедешь?». Приходилось врать про командировки, больных, которым очень нужна его помощь. Вранье в кубе.
Пять лет
Поработав на селе, Татьяна решила вернуться в город. Девушка она была не глупая, и ситуацию развернула в свою сторону с максимальной выгодой. Годы работы в деревне окупились сполна. Паша окончательно понял, как ему дорога эта женщина. Это поняла и сама Татьяна. В дополнение подоспел и материальный подарок судьбы: трудовая деятельность в сельской местности вознаграждалась солидной субсидией на приобретение жилья. Этим девушка воспользовалась, не мешкая. Купив однокомнатную квартиру, Татьяна решила, что пришла пора заняться обустройством своей личной жизни. Паша все чаще заходил в гости, все реже уходил домой на ночь, сообщая жене о бесконечных дежурствах. Маша, конечно же, все поняла. Но резких движений делать не торопилась. Почему-то она была уверена, что раз уж за пять лет не ушел, то теперь вряд ли уйдет. Однако, как предрассветный туман исчезает при первых лучах солнца, также растаяли все Машины надежды на счастливое будущее вместе с уверенностью в незыблемости их с Пашей отношений.
Летом Соня жила у бабушки в деревне. Паша все так же приходил домой раз-два в неделю. Машу он как будто старался обходить стороной. Ужинал, ложился спать, просыпался, уходил на работу. В один из таких ясных летних дней он молча собрал сумку со своей одеждой и, глядя в пол, сказал:
- Я ухожу.
Развернулся и ушел.
Маша застыла с недомытой тарелкой в руках, стоя у раковины. Текла вода из крана, потекли ручьи из глаз. За что, за что, за что? Но ее никто уже не слышал.
Взяв два отгула, Маша поехала к Соне в деревню. Ярость, озлобленность, обида не давали ей возможности подумать. Она с порога вывалила все на маму и дочь:
- Папа ушел к другой женщине. У них там ребенок. Поздравляю тебя, Соня, у тебя есть пятилетний братик.
Соня села на диван как подкошенная, переводя взгляд с мамы на бабушку и обратно. Она отказывалась в это верить. Бабушка, решив, что дочка спятила, решила все-таки уточнить:
- Как ушел? Как пять лет? Он же мне в прошлые выходные помогал помидоры солить. Мы же все тут вместе… С Соней… Откуда?
- А вот так, мама! Я все эти годы знала, но не говорила, боялась вас травмировать. А вот как вышло.
- Ну, дела… - все еще не до конца веря в происходящее, выдала Анна Васильевна. – А, может, вернется еще? Все-таки Соню он любит, и она его… Ну и тебя…
- Чего меня, мама!? Он меня в упор не замечает. Дома ночует раз в неделю. И то, видимо, для приличия.
- Ну и гад! Да как же ты это допустила? Надо ж было сразу это пресечь, не пускать его туда.
- Как не пускать-то? У него ж там сын. Сын не виноват.