Страница 37 из 67
И все пошло по кругу. Дежурства – сын – дом – поликлиника – дежурства… Паша чувствовал, что так долго не сможет продолжаться. Что-то должно было случиться и разорвать этот заколдованный круг, вырвать его из водоворота. И случилось. Когда Леше исполнился год, Татьяна решила уехать на село.
Татьяна
Татьяна родилась и выросла в небольшом поселке Ивановской области. Жили небогато. Мама работала учителем в школе, папа – фельдшером на станции скорой помощи. Таня была очень привязана к отцу, наверное, поэтому видела себя в будущем только врачом, и никем другим. Она лечила своих мишек, зайцев, собачек: делала им уколы принесенными папой с работы использованными шприцами без иголок, ставила горчичники из желтой намоченной бумаги, прослушивала легкие старым папиным стетоскопом, бинтовала ножки, ручки, хвостики. Особенно Тане нравилось измерять давление. Она усаживала маму или папу за стол, обматывала руку черной шуршащей материей и начинала ритмично сжимать грушу. Потом – постепенно выпускать воздух. В четыре года она еще не знала цифр, поэтому выдавала всегда одно и то же – «фто дватать на вофефят, наманя». Потом, конечно, папа научил ее, как надо все делать, но эта фраза стала семейным афоризмом на долгие годы.
Таня выросла и уехала в областной центр за своей мечтой - поступать в Медицинскую Академию. Все экзамены она сдала на пять, получила комнату в общежитии и окунулась в студенческую жизнь. Когда Таня была на третьем курсе, тяжело заболел папа. Она не успела даже с ним попрощаться. Известие о болезни пришло, когда оставался всего один экзамен, всего-то через день. Но папа не дождался, ушел быстро. Таня потом долго винила себя за то, что не поехала сразу, а решила сначала закончить сессию, а потом поехать к нему.
Но время все ставит на свои места, лечит раны, дает понимание сути вещей. Таня закончила академию с красным дипломом и получила направление на стажировку в городскую больницу Иванова. Как же она радовалась! Это казалось каким-то чудом, ведь она сама без чьей-либо помощи исполнила свою мечту – стала дипломированным хирургом. Ей хотелось идти дальше, узнавать больше, подниматься выше. Татьяне выделили новую просторную комнату в общежитии для иногородних работников, которая не шла ни в какое сравнение с институтской. Такой комнаты у нее еще не было никогда, даже в детстве. С родителями она жила в маленькой однокомнатной квартирке – все втроем постоянно в одной комнате! Во время учебы в институте она делила комнату с двумя соседками. А тут – целая комната и только для нее! Все шестнадцать метров! Окно выходило во двор, где росли березы, дубы, клены, ясени. Со второго этажа открывался чудесный вид: зелень листвы, синее небо, немного в стороне купола церкви. Осенью из окна Татьяны можно было наблюдать такие пейзажи, перед которыми не устоял бы ни один художник.
Но Татьяне было не до пейзажей, хотя, конечно, она любила попить чайку, сидя на подоконнике. Она была вся в работе. А с некоторых пор – в океане противоречивых чувств, в которых нужно было срочно разбираться.
Для прохождения стажировки Тане назначили куратора. Им стал Павел Семенов, хирург с двадцатилетним стажем. Он был на восемнадцать лет старше Тани. Юная практикантка, увидев Пашу, сразу же прониклась к нему глубокой симпатией. Она заметила, что у Павла очень добрые глаза. Татьяна не могла только понять, как человек с такими чувственными глазами мог стать маститым хирургом. Наверное, это игры психологии. То, что мы не можем себе позволить в жизни, реализуем в профессии, и наоборот.
Шли дни, недели. Практика подходила к концу. Таня поняла, что безнадежно влюблена в своего куратора. Она узнала, что он женат, и у него растет дочь. Поэтому решила держать свои чувства при себе, подумала – может, как-то само рассосется, вдруг это не любовь.
Но огонь под рубашкой не спрячешь, так и настоящее чувство – не затаишь. Подновый год медики решили устроить корпоратив. Позвали даже практикантов. Был там и Паша. Таня села с ним рядом, особо ни на что не рассчитывая, просто так захотелось. Когда включили музыку, Паша пригласил свою подопечную на танец. Она охотно согласилась. Зазвучала одна из любимых Таниных песен: «Леди ин ред» в исполнении Криса де Бурга. Так совпало, что на Тане в тот вечер было изящное красное бархатное платье, очень выгодно подчеркивающее все достоинства ее фигуры. Юная служительница мира скальпелей и зажимов растворилась в атмосфере праздника, забыв обо всем на свете. Паша обнимал ее в танце за талию, ощущение близости пьянило сильнее любого вина. Таня почувствовала, что он тоже к ней неравнодушен, но сказать об этом никогда не осмелится. Не то, что сказать, даже виду не покажет. Если только… Если только при каких-то особых обстоятельствах. И вот они, эти обстоятельства, наступили.
Таня вдруг решила – или сейчас, или никогда, будь, что будет. В тот момент ею завладело чувство неудержимой страсти, которое не имеет ничего общего с такими понятиями, как приличия, страх, гордость. Она обняла Пашу за шею и поцеловала. Он не сопротивлялся – поднял ее на руки и отнес к себе в кабинет. Все были заняты празднованием Нового Года: танцевали, пили, обнимались, поэтому никто не обратил внимания на этот эпизод. Для кого-то это было просто эпизодом, а для кого-то – началом больших перемен. Именно после этого корпоратива Паша с Таней стали встречаться.
Паша понимал, что поступает подло по отношению к Маше и Соне. Он бы рад был все им рассказать, но как? Как потом с этим жить? Рассказать – это значит, признаться в предательстве. Конечно, можно попросить прощения, покаяться, и скорее всего, Маша его простит. Но как жить дальше? Так уж устроен человек, что все помнит. И Маша наверняка станет припоминать его измену при каждом удобном случае. Паша в ее глазах навсегда останется предателем, и всю оставшуюся жизнь он будет чувствовать себя перед ними виноватым. Нет, нет, и нет! О признании и речи быть не могло. К тому же, Паша не хотел расставаться с Татьяной. Она подарила ему самого себя. Павел впервые почувствовал себя настоящим мужчиной. Таня буквально смотрела ему в рот, ждала от него советов, жадно впитывала любую информацию от своего наставника. Она даже и не пыталась им командовать. Наоборот, хозяином положения был Павел. А дома было совсем не так. «Паша, купи хлеба. Паша, вынеси мусор. Паша, отведи Соню на танцы. Паша, в выходные мы едем к маме. Паша, ложись спать». Маша забирала его зарплату и убирала в шкатулку, выдавая ему мелкими порциями. Все держалось на Маше. Паша был исполнителем ее приказов, советов, просьб. Единственное – он обожал проводить время с Соней. Она безумно его любила, всегда ждала с работы, даже готовила ему ужин, хоть и с помощью мамы.