Страница 12 из 26
— Да-а, батя! Не повезло тебе. Признавайся, где ей насолил?
— Да было дело... Ранил в конце сезона одну.
— Вот она и сводит счёты.
— Так тем паче изловить надо.
— Ладно, поймаем твою обидчицу. У меня с прошлого года заявка на живоотлов росомахи лежит. На семинар съезжу и займусь...
Отец недовольно закряхтел, сдвинул ершистые брови:
— Япона мать! Так она ж к тому времени не токмо припасы, но и всех курей кончит, а бабка — меня. Коль страх потеряла, скока ещё напакостит. .. Знаешь же, росомахи на башку отмороженные, хуже медведя. Отец рассказывал, как-то собака ему склад росомаший нашла. Сорок куропаток в нём насчитал... И эта не успокоится, покамест не перетаскает всё.
— Извини, батя, но по-другому никак. Семинар важный, по новому учёту — не поехать не могу. А чтоб кур не трогала — не запирай ледник. Мясо всё одно испорчено.
Ермил в сердцах затоптал брошенный окурок и, махнув рукой, ушёл.
Глава 7
Охота
Выходить на летний учёт зверя и дичи следовало затемно: припечёт солнышко — и следы на росной траве исчезнут. Посему Степан встал задолго до рассвета. Осторожно, чтобы не разбудить семью, пробрался на кухню. Выпил вприкуску с хлебом простокваши. Снял со стены ружьё. Отработанным движением приложил его к плечу и, прижавшись правой щекой к ложу, мгновенно поймал мушку. Подхватив приготовленный рюкзак, вышел во двор.
— Чего, брат, грустишь?! Вставай, в тайгу идём, — весело скомандовал охотовед своей собаке.
Остромордая лайка недоверчиво приподняла голову. Увидев на плече хозяина ружьё, преобразилась: глаза загорелись, закрученный в кольцо хвост заплясал из стороны в сторону. Теперь уже Мавр поторапливал: поскуливая и нетерпеливо переминаясь с лапы на лапу, подталкивал Степана к калитке.
Заря едва подсветила восточный край неба, а промысловики уже собрались возле бревенчатой конторы госпромхоза. Мужики курили, оживлённо обсуждая наболевший вопрос: будет дождь или нет? Наметившаяся с вечера облачность давала робкую надежду на положительный ответ.
Недовольные затянувшимся ожиданием собаки грызлись между собой. Особенно старался чёрный кобель Михаила Макаровича, одного из старейших штатных охотников. Правое разорванное пополам ухо драчуна свисало к надбровью, а второе высоко торчало. Это придавало его морде обманчиво-добродушное выражение. Оно-то и сбивало всех с толку. Когда он начинал чересчур буйствовать, Макарыч одёргивал: «Уймись, Тайфун! Кому говорю! Уймись!» Тот в ответ подбегал и с виноватым видом тёрся о голенища сапог. Вторая лайка Макарыча, гордая своими шароварами и закрученным в полтора кольца хвостом, в грызне не участвовала, держалась особняком.
Самого промысловика селяне зачастую величали Поддубным. Природа скроила этого человека по особому заказу: широкая грудь, кряжистый торс, узловатые руки, бычья шея.
На учёт вышло семь бригад. Каждая должна пройти три маршрута и отметить на карточках обнаруженные следы и места визуальных встреч с животными, боровой птицей. Степан, кроме Макарыча, включил в свою бригаду прибывшего на практику долговязого студента Васю — голубоглазого, по-мальчишески нескладного паренька с огненно-рыжими вихрами.
* * *
Похожие на взгорбленных медвежат росомахи бежали, приныривая, вверх по долине ручья. Судя по размерам — самец с самкой.
Увидев людей, они проворно скрылись.
— Подождём. Если сразу гнать, могут бежать весь день, — тормознул спутников охотовед.
— Странно, что две ... Ты про одну говорил, — обернулся к Степану Макарыч.
— Так гон начался. Вот и спарились. Когда вдвоём, они не так чутки. Потому нас и зевнули. Похоже, пришлые, из-за хребта — там нынче сушь небывалая.
— Верно. Как это я сразу не смякитил, — подосадовал промысловик. — Степан, мне показалось али нет? Одна, кажись, без хвоста.
— Точно! А я подумал: поджала, что ли?
— А разве росомахи без хвостов бывают? — удивился студент.
— Всякое бывает. Есть же люди без ноги или без руки, — откликнулся охотовед. — Могла в драке потерять. Ведь для этого зверя авторитетов нет. Прёт, как танк: или победит, или погибнет. Одна может у стаи волков добычу отнять.
— Нам на лекции говорили, что росомаха страшно прожорлива. С латыни её название так и переводится — обжора!
— Ну, как сказать, — замялся Степан. — На мой взгляд, это утверждение ошибочно. Судя по размеру желудка, она вряд ли способна съесть за раз больше четырёх килограммов. Так про росомаху говорят, скорее всего, потому, что она большую часть добычи сразу растаскивает по схронам. Кстати, названий у неё много. У норвежцев — «горный кот», у финнов — «обитатель скал», у шведов — «отважная». Вот и решай — кто же она на самом деле.
Охотовед подвёл Мавра к месту, где скрылась парочка, и дал команду: