Страница 38 из 228
Едва спазм отпустил, как за ним пришёл следующий: ещё сильнее и омерзительнее. Меня словно из тела выбросило на миг. Зал и пёстрые макушки экзаменующихся подернулись прозрачным маревом. Взмахнув рукой от напряжения, я едва не расплескала свою колбу с результатом практического задания. Я готова была волком взвыть, но спазм отпустил столь же внезапно, как и начался, оставив под рёбрами неприятное, зловещее тепло.
Вот это сюрпризы! Не хватало ещё перед всем континентом опростоволоситься. Я закусила губу, продумывая план действий. Если спазм накроет меня ещё раз, я не выдержу. А значит, нужно...
Я поднялась со своего места и уверенно посмотрела на экзаменаторов. Ведущий профессор лекарского факультета моментально повернулась ко мне, словно ощутив моё недомогание. Лекари всегда чудесно чувствуют занемогших, особенно опытные.
– Вам нужно выйти? – с пониманием в голосе проговорила профессор, и светило бросило блик в её платиновые волосы.
– Я хочу ответить, – произнесла я чётко, пугаясь того, что говорю.
Женщина подошла ближе и, кивнув, поманила за собой. Провела осторожно рукой по моей пояснице, и боль, кажется, притупилась. Но дискомфорт всё равно сковывал тело, и я едва переставляла ноги.
Викс поднял на меня взгляд. Беспокойный и сочувствующий. А я себя чувствовала опозоренной. Как можно что-то скрыть, когда половина сидящих – урождённые лекари?! И как только я это осознала, в голову ударила волна ужаса и стыда. Будто меня раздели и стали разглядывать.
– Приступайте, – мягко попросила женщина и, поправив волосы у виска, села на своё место.
Едва я уселась напротив экзаменаторов, как по залу за моей спиной прокатился смешок. Стыд сковал руки на горле и почти задушил. Захотелось убежать прочь, чтобы никогда больше не видеть этих лиц, не чувствовать обжигающих взоров. Одернула себя: им это и нужно! Меньше конкурентов – больше шансов на поступление...
Хотя, конкурент ли я?
Беглым взором оглядела комиссию. Ведущие профессора: лекарка и материалист. И четыре алхимика в фиолетовых мантиях: должно быть, рядовые преподаватели.
Раскрыла рот – и память распахнула передо мной нужную страницу книги. Я чеканила и тараторила так, что комиссия, кажется, не успевала слушать. Ответ срывался с губ так стремительно и методично, что мне самой не верилось. Даже не понимала: я ли это рассказываю. Значение алхимии в становлении лекарского искусства, алхимические свойства кислот и щелочей... И практическое задание, к которому я, гордая собой, дала исчерпывающие пояснения. Дополнительные вопросы показались смешными и простыми, как табуретка.
Когда ведущий профессор взяла мой экзаменационный табель, проставила там свой балл и передала следующему члену комиссии, я зажмурилась. И не открывала глаза, пока последний член комиссии не взмахнул пером и не вернул документ ведущему профессору.
Я не ждала ни высших оценок, ни похвалы: ежу понятно, что здесь всё по блату. Это подтверждало и то, что табель мне вручили в закрытом виде, снисходительно улыбнувшись.
– Можете быть свободны, – голос ведущего профессора донёсся откуда-то издалека. Словно она не сидела напротив меня, а вещала с другого берега моря, из Северного Ортогрона или Эмпера.
Как выходила из актового зала, приспособленного под алхимические опыты, я не помнила. Ринулась вдоль коридора, навстречу темноте и прохладе. Куда шла – тоже не помню. Ноги несли непроизвольно и путались в юбке. Испарина холодила спину, капли пота скатывалась по вискам куда-то за воротник и нагоняли дрожь.
Я искала. Долго искала уборную и не могла найти. Блуждала нитями коридоров, как залетевшее в окно семечко одуванчика. Наконец, уперлась в стену с высоким окном и встала. Тишина сгустилась, окутав неприятно плечи, солнце рассеяло сквозь окно горячие лучи и нагрело паркет.
Толкнув тяжелую дверь, я вывалилась на очередную лестницу. Узкую и больше похожую на черных ход. Да сколько их тут?! Ступеньки были местами облуплены и сколоты, а на стенах морщилась обвисшая хлопьями краска. В углу оказалась неприметная дверь без опознавательных знаков. Золотистая ручка лоснилась, и я осторожно приоткрыла её.
Лоск небольшого помещения тут же ослепил меня. Отвесные стены блестели гладким белым камнем. Их венчала серебристая лепнина с вкраплениями колотых кристаллов. Словно обнадеживая меня, вдоль стены сиял ряд вычищенных раковин.
Выдохнула с облегчением. Положила табель на подоконник и, открыв воду, плеснула холодные капли в лицо. Наконец-то!
В глубине помещения царствовала тишина. Лишь мерное журчание воды разбавляло её власть. За перегородкой обнаружилось восемь кабинок с резными дверьми. Я едва не ахнула: уборная в общежитии была куда скромнее.
Когда дверь кабинки захлопнулась за мной, я неожиданно поняла, что спазмы отпустили меня. Просто взяли и оставили, подобно тому, как уплывают грозовые тучи, освобождая дорогу солнцу. Я даже позволила себе хихикнуть в ладонь. И почему со мной вечно происходит что-то нелепое? Подумала даже о том, что, возможно, надо мной пошутил кто-то из абитуриентов-материалистов. Поговаривали, что некоторые из них могут и на организм человека влиять, да так, что не прикопаешься.