Страница 28 из 76
Одну из больших нижних комнат отчистили от ненужной мебели. Поставили посередине длинный, широкий стол, накрыли его белой накрахмаленной скатертью, заставили дорогим фарфором, разложили столовое серебро. Народу обещалось много, поэтому у каждого места лежала карточка с именем, и распорядитель четко знал, куда какого гостя нужно сопроводить.
В других комнатах устроили игровую и буфет, а под курительную решили оставить наружную террасу, потому как погода того позволяла. Из гостиной вынесли всю лишнюю мебель, подобрали ковры и начистили паркет до блеска. У передней стены поставили скамейки для музыкантов. Они успели приехать пораньше и тихо перешептывались и наигрывали кто в лес кто по дрова, каждый репетируя свою партию.
Маша хорошенькая и светлая, одетая в белое бальное платье, с утра ходила еще более тихая, чем обычно и нервно поглядывала на все вокруг. Ольга догадывалась, что она ждет – не дождется, когда приедут первые гости, а вместе с ними и ее хваленый жених. Часам к двенадцати в доме графа стали появляться приглашенные им друзья и родственники. Хозяева встречали их на крыльце, а после передавали распорядителю и тот, помогая снять верхнюю одежду, провожал в импровизированную залу – гостиную.
Очень быстро дом графа наполнился людьми разных мастей. Здесь были и дети, и молодые люди, и совсем старики. Одну из тетушек графа Р***, старую чопорно одетую женщину, из кареты вынесли слуги и перенесли в залу, где усадили в приготовленное для нее кресло. Она все охала, поджав губы, и жаловалась каждому, кого видела на дорогу и на праздник, пришедшиеся ей так некстати. Маша послушала ее негодования, не сдержалась и прыснула, отвернувшись к Олиному плечу. Та и сама еле сдерживалась, но дабы не скомпрометировать себя перед младшей своей подругой утихомирила подкатывающий смех.
Столичные дамы, все как одна, вымытые, надушенные, напудренные, сверкали открытыми плечами, то и дело обмахивались веерами и кокетливо поглядывали по сторонам. Но, вопреки их опыту и умению завладеть мужским вниманием, неподдельный интерес у гостей мужского пола вызывала Ольга, хоть сама она этого и не замечала. Полянская, в отличие от других собравшихся здесь дам, не красилась и умиляла своей естественной красотой. Ее большие блестящие карие глаза и вьющиеся от природы черные локоны, привлекали мужчин, и они то и дело подходили к хозяйке и хозяину и спрашивали, откуда появилась сия барышня. У женщин, кроме сестер Машеньки, она наоборот вызывала непонимание, а порой и смешки. За глаза они уже прозвали ее «эта провинциальная княжна».
Все приезжие, завидев Машеньку, раскланивались ей, поздравляли, дарили подарки и целовали кто в щеки, кто в лоб. В конце концов, и без того смущенная, девочка совсем занервничала. Оля, которая все это время стояла при ней, испугалась, не лишится ли она чувств.
Когда почти все гости собрались, в зале заиграла спокойная музыка, и граф дал слугам указание разносить шампанское и закуски. Гости успели разделиться по интересам и обсуждали политику, прошедший сезон приемов и саму Машеньку, которая сегодня была так хороша, что и вовсе стала похожа на взрослую барышню.
Ольга села с именинницей в сторонке и внимательно рассматривала гостей. Маша все еще принимала поздравления и нервно поглядывала на входную дверь – жених ее позволил себе опаздывать, и она боялась, что он вовсе не явится. Полянская, для себя посчитав, что жених запросто может стать плодом воображения впечатлительной девочки, забыла о нем и наслаждалась светским обществом. Несколько раз графиня подводила к ней своих знакомых и представляла их Ольге.
– Если вы будете жить в Петербурге, как вами запланировано, – приговаривала она, – то вам непременно нужно знаться.
Так Полянской удалось познакомиться с несколькими совсем молодыми людьми, которые, впрочем, узнав, что она помолвлена, тихо и со скорбной миной на лице удалялись и продолжали искать удачу у других присутствующих здесь молодых дам. Каждый раз Оля тихонько спрашивала Машу – не он ли ее суженный, и каждый раз девочка отрицательно качала головой.
Обед решили накрыть сразу после менуэта, и молодежь настроилась на танцы, но Олег Денисович давать отмашку музыкантам не спешил. Он нет-нет да посматривал на дверь в гостиной и чего-то ждал. Вскоре она отворилась и в нее, не торопясь и озираясь, вошел высокий молодой человек в офицерской форме.
– Ну, наконец-то, – шепотом произнес граф и хотел подойти к вновь прибывшему, но его остановил Полянский:
– Не князь ли это Войковский, – спросил он, хмуря брови.
– Вы знакомы? – удивленно спросил Олег Денисович и, не дожидаясь ответа, промолвил, – прекрасный молодой человек, прекрасный. Сын моего старого знакомца. У меня на него далеко идущие планы.
Полянский удивленно поднял брови, совершенно не понимая, о чем тот ведет речь, и тогда Олег Денисович тихонько хохотнул и продолжил:
– Ну, а что, Машенька моя растет. Надобно подумать о ее будущем. А этот молодой человек прекрасный жених. И богат и красив – чем не пара?
– Староват, – сухо отозвался Полянский и потерял всякий интерес к этому разговору, но продолжал следить за Войковским во все глаза.