Страница 54 из 90
Втащил мои вещи в номер.
Я ждала объяснений.
Мой муж утер пот со лба, улыбнулся мне. Я глядела на него и не понимала, что я вообще нашла в этом человеке и неужели, собиралась прожить с ним весь остаток жизни.
— Наконец-то можно говорить на русском! — сказал мне муж.
— Что ты здесь делаешь?
— Ну, у меня ведь осталась виза. Я восстановил паспорт, подтвердил визу и вот я здесь, чтобы поддержать тебя.
— А Ленка?
Ваня скривился.
— Это ошибка. Давай начнем сначала.
Я представила на миг, как он стоит возле меня раздетым с этим красным членом на перевес, который шатается из стороны в сторону. И расхохоталась.
Ваня не понял, что смешного он сказал.
Я сказала, что мне нужно принять душ, привести себя в порядок и срочно бежать на собеседование. Крикнула из душа, как давно он здесь и что видел и чем занимался.
Ладно, решила я, пусть отдохнет человек, мир увидит, в конце концов. Чего я такая злыдня.
Ваня сказал, что смотрит с балкона на машины, тут полно красивых и редких тачек. И еще плохо, что в номере нет русского канала, хотя на рецепции ему обещали.
Я как была так и вышла из душа. Даже без полотенца.
Я просто не могла поверить в его слова.
— Машины? Телевизор?
У него странно заблестели глаза, он надвинулся на меня. Я оттолкнула руки и закрылась в ванной, высушила волосы, обмоталась полотенцем, вышла одеваться.
Он сидел на кровати и смотрел украинский канал.
— Зачем ты сюда приехал? — снова спросила я.
— Чтобы начать с тобой все заново, — насупившись, ответил он. — А ты я вижу, опять ставишь работу выше меня.
Ну да, это работа виновата.
Я оделась и ушла. Если останется время после, нужно срочно подыскать другое жилье и быстро. Очень быстро. Я не буду оставаться рядом с ним ночью.
По дороге в офис Дэвида Ройса я набрала российское консульство и узнала то, что меня интересовало. Подать заявление на развод мы могли и здесь, учитывая, что делить нам было нечего. Это была хорошая новость. Но я впервые подумала, что если для меня развод был делом уже вчерашним, Ваня может искренне удивиться моему решению оставить его. И наверное, в этом он опять будет винить мою работу.
Самого Ройса я не увидела. Он была на съемках.
Мы мило поболтали с его помощником, обсудили перспективы и то, что Ройс хочет от фильмов, которые он берет в работу. Мне сказали, что мне очень повезло и только рекомендации Кевина помогли Ройсу обратить внимание на мой сценарий. И так далее, и тому подобное. Я ждала каких-то прямых указаний, фраз, действий, но все было обтекаемо, условно и при этом непередаваемо вежливо.
Так дела и делались в Америке. Тут даже отказывали с улыбкой.
Я вернулась в мотель раньше, чем планировала. И застала мужа за действием, которое раньше умилило бы меня невероятно. Он распаковал мой чемодан и развесил чистые вещи в шкафу.
Но как только я вошла, то увидела на кровати «Пантеру». Ваня стоял в углу номера со скрещенными на груди руками.
— Что это? — спросил он.
— А есть другие варианты, что это может быть?
Выкатила чемодан и стала собирать вещи обратно, срывая их с вешалок.
— Это отвратительно! — сообщил мне муж.
Отвратительно сидеть в номере за тридевять земель от родины и вести жизнь кастрированного кота, вот что отвратительно.
И тогда он сказал фразу, которая совершенно точно выбила у меня почву из-под ног. А еще поселила не самое хорошее чувство в груди.
— Я не позволю, чтобы мать моих детей делала это!
— Каких детей?
— Которых мы заведем в Штатах.
Вот тут мне натурально поплохело.
— Ты для этого приехал? Оплодотворить меня, родить тут быстренько и остаться? Ничего, что я приехала сюда строить карьеру?
Он швырнул мне в лицо газету. Стоило догадаться об этом раньше. Стало быть, не просто так он разбирал мои вещи. Хотел найти следы моего грехопадения, которое было достаточно подробно описано стюардессой в интервью. И нашел.
Я увидела, что в статье куча слов подчеркнуты, а рядом ручкой выведен перевод на русский.
— Похвально, что ты наконец-то решил выучить английский, — сказала я и снова принялась складывать вещи обратно.
— Ты трахалась с ним в туалете! — он аж побагровел.
Я отбросила кофту, подошла к нему ближе и сказала:
— А еще в такси, душе, шкафу, кровати и даже в спортзале.
По тому, как его глаза стали похожи на два разожравшихся колобка, я поняла, что он искренне считал, что это было разовое грехопадение. На пол шишечки.
Нихерашечки, ответила я ему. Все было по-взрослому.
Больше он со мной не говорил. Ушел на балкон, наверное, опять смотрел на машины. Которой у него никогда не будет, если будет сидеть на балконе и только смотреть. Подумать только, он жил здесь неделю до моего приезда. И что? Ничего. Он даже поселился в мотеле, который до этого выбрала я.
Я собрала почти все, но что-то не давало покоя. Я упаковала, конечно, и «Пантеру», но все было не то.
И тогда я поняла. Руки задрожали.
Я проверила один кармашек, второй, третий. Тот, где хранила их в путешествии, но там был только паспорт.
Я вышла на порог балкона.
— Где мои таблетки, Ваня?
Он сидел, не оборачиваясь. Изображал оскорбленную невинность.
— Где мои таблетки?!
Он повернул профиль и усмехнулся.