Страница 74 из 94
Циолковский фантазирует. И это отнюдь не прихоть. «Теперь, – пишет ученый, – ввиду доказанной возможности межпланетных сообщений, следует относиться к таким непонятным явлениям внимательнее » (разрядка Циолковского. – М. А.).
О степени современности этой реплики свидетельствует многое, но, пожалуй, убедительнее всего ее характеризует история многолетней дискуссии по поводу таинственного взрыва в тунгусской тайге.
Мне не хочется приводить подробности спора, породившего целую литературу – от газетных статей до специальных книг17 . Как мне кажется, многолетняя дискуссия по поводу тунгусского чуда дает достаточно подтверждений мысли Циолковского о том, что не следует отмахиваться от непонятных и труднообъяснимых явлений.
Я лишен возможности сообщить читателю мнение Циолковского о тунгусской катастрофе – пока не удалось установить, как относился ученый к великой тайне двадцатого столетия. С одной стороны, в бумагах Циолковского ни строчки о тунгусском взрыве; с другой – весь ход высказанных им мыслей должен был бы сделать Константина Эдуардовича поборником гипотезы о межпланетном корабле неведомой цивилизации.
Надо заметить, что метеориты весьма интересовали ученого. И не только потому, что с их помощью он проиллюстрировал свои мысли об аэродинамическом нагреве. Вспомните, к примеру, его письмо в «Известиях» от 20 мая 1934 года «Кто видел болид». Циолковский обращался ко всем, кто видел падение «небесного камня», с просьбой сообщить подробности наблюдений. Почему же, интересуясь метеоритом 1934 года, он остался сверхъестественно безразличен к гораздо большему метеориту 1908 года?
Человечество по праву гордится учеными, узнавшими, что происходило тысячи лет назад. Как же мы можем проходить равнодушно мимо тайн, современники которых еще живы и способны ответить на наши вопросы? А молчание Циолковского по поводу взрыва в тунгусской тайге как раз и принадлежит к такого рода загадкам. Разгадать его – наш долг, наша обязанность.
Но позвольте, возразят скептики, не слишком ли многого вы хотите? Что мог знать Циолковский о тунгусской катастрофе в условиях царской России?
Немало. В 1908 году журнал «Природа и люди», с которым, как мы знаем, был близок Циолковский, опубликовал статьи Д. Святского «Иллюминация сумерек» и Томилиной «Описание светового явления, происходившего 17 июня текущего года в Тимском уезде, Курской г., слоб. Монтурове и других местах того же уезда». В журнале «Астрономическое обозрение», появились статьи «Болид 16 июня 1908 года стар. ст. в г. Тамбове». Допустим, что Циолковский не обратил внимания на эти статьи (летом 1908 года он оправлялся от последствий тяжелого наводнения), но мог ли он не наверстать упущенное в двадцатых годах? Статьи о поисках Л. А. Куликом небесного камня прошли тогда во множестве журналов. Не видеть таких журналов, как «Огонек», «Всемирный следопыт», «Вестник знания», «Мироведение», «Природа и люди», Циолковский просто не мог. Замечу к слову, что некоторые из статей уже тогда появлялись под весьма интригующими названиями. Так, например, Л. А. Кулик назвал свою статью в «Вестнике знания» за 1927 год «Тунгусский метеорит или... фантазия?». То, что произошло над тунгусской тайгой, и тогда будоражило человеческое воображение. Просто невозможно поверить, что Циолковский остался равнодушен к тайне неведомого огненного шара.
Но вернемся к статье «Кто видел болид», опубликованной в 1934 году «Известиями». В ней шла речь о метеорите, упавшем над Боровским районом. Циолковский сам видел болид. Ему было известно, что к месту предполагаемого падения выехал Л. А. Кулик. Но Константину Эдуардовичу хочется знать еще больше, отсюда его обращение к народу.
Открытки и конверты, рисунки, схематически изображающие падение болида, письма учителей и школьников, врачей, рабочих, служащих потоком хлынули в Калугу. В архиве Академии наук сохранилось 238 такого рода писем. Почти все они испещрены пометками Циолковского.
В большинстве случаев эти пометки – предельно краткий конспект. Циолковский записывает главное в содержании письма – то профессию или адрес его автора, то какие-то детали описания: «Вспышка, как при коротком замыкании», «Огненный шар размером с Луну», «Зеленый свет, как от трамвайной искры».
По старой учительской привычке он ставит некоторым авторам отметки: кому «хорошо», кому «отлично», кому «отлично с плюсом».
Ho одно из писем сопровождено пометкой особого рода. Циолковский подчеркивает две фразы, написанные его автором:
«Внимание мое было привлечено необычным сиянием – светом падающего метеорита». А рядом выхвачена из текста другая фраза: «Движение болида было как бы замедленное, и двигался он в течение 1 1/2 секунды на запад и исчез, как исчезают обычно падающие звезды».
Надо полагать, что это письмо весьма взволновало Циолковского. О его волнении говорит непонятная надпись на конверте:
«Ракета-3-4. Военно-развед. ракета двигалась? 1 1/2 сек. Необычное сияние».
О чем думал Циолковский, делая эту надпись, сегодня никто не знает. Я далек от мысли, что он увидел в метеорите 1934 года управляемое искусственное космическое тело, но счел необходимым опубликовать то, что мне по этому поводу известно.
Но если с тунгусской катастрофой Циолковского связывает таинственное молчание, то с разного рода проектами и гипотезами ученого роднят щедро рассыпанные высказывания. Веря в множественность обитаемых миров, Циолковский отмечает в брошюре «Монизм вселенной» благоприятность расположения Земли относительно Солнца: ни далеко, ни близко, а потому ни жарко, ни холодно.
Заметим к слову, что границы экосферы (как называют ученые зону возможной жизни около той или иной звезды) сегодня меряются температурой, при которой может существовать белок. Предположив эти границы от +80°С до -70°С, считают, что в экосферу Солнца входят Венера, Земля, Марс. Любопытно, что Земля располагается как раз в температурном центре экосферы. Ее средняя температура +14°, в то время как на Венере +50°С, а на Марсе -50°С. Интересно, что Циолковский не ограничивается такого рода констатацией. Кто-кто, а он умеет мыслить в космических масштабах. Через большие промежутки времени, утверждает Циолковский, те планеты, которые не имели благоприятных условий для возникновения жизни, приобретают их, а благополучные могут, напротив, утратить. Циолковский подчеркивал, что благоприятные «моменты» могут длиться миллиарды лет. Иначе он не написал бы, что «...большинство крупных планет или, вернее, планет с газовыми оболочками или есть, или было, или будет обитаемо» (разрядка Циолковского. – А.)
17
Это письмо было написано по-русски. Вероятно, Оберт, недостаточно хорошо знавший язык, перепутал «услуги» и «заслуги».