Диверсия "Эрлика"

 Десантник оставил карту и вышел. Мария проводила солдата взглядом. Совсем мальчик. Сколько ему семнадцать, восемнадцать? Уцелеть младенцем в катастрофе, без родных в чужом мире – большое чудо. Ему повезло очутиться не среди «жаб». Не удивительно, что теперь он служит Конфедерации, но сейчас солдат спасал её и подставлял себя.

Дверь закрылась. Мария без сил оперлась на стол за спиной и закрыла на миг глаза. Теперь, когда основное прояснилось, нужно было взять себя в руки и действовать. Пока скоропалительные решения военных и паникерство конфедератов не погубили комплекс. И без инженерного образования Мария прекрасно понимала, какая угроза нависла над МОНИК, построенным на дне, под гнетом огромной массы воды. Аварийные, защитные системы подводного центра создавались с огромным запасом прочности, но как говаривал Андрей - техник: " Проводов и кабелей никто не отменял, а возможности дилетантов - не определял ".

И главное, где-то здесь удерживались односельчане.

Маргарет Коул проговорилась, но место заточения техников не уточнила.  Их видно надежно спрятали, чтобы не попались на глаза майору. И при форсе - мажоре, сомнительно, чтобы «земноводные» вспомнили о русских в первую очередь.

Спасение утопающих дело рук самих утопающих. Но и бездумно

подставлять паренька не хотелось. Предстояло быстро решить, где искать общинников, и как обезопасить себя от нападения вырвавшихся животных.

В лабораторном холодильнике хранились препараты из яда и

мускуса эрликанской игуаны, прихваченные из дома для изучения.

Запаха хищной ящерицы боялась вся живность джунглей, кроме мраморных котов. Не чувствительные к яду Васька с родней легко переваривали ароматных конкурентов вместе с их запасами.

Для хладнокровных мог подойти ультразвуковой пистолет,

испускающий волны  мнимой опасности : шторма ,цунами , землетрясения.

Мысль о буйстве стихии вызвала из небытия картину другой

катастрофы, увы, неприродного происхождения. По спине и ногам пробежал озноб, и сердце замерло в груди.

Воспоминания о первом налете галантов, по истечению времени, слились для неё в один бесконечный день, полный дикого напряжения, боли и отчаяния от бессилия исправить, помочь, спасти. В память, как вспышки, врезались только отдельные моменты. Раздумывать было некогда. Мария не успевала отдавать самой себе отчет в своих действиях. Сердце превратилось в работающий на бешеных оборотах мотор, и не позволяло мозгу ни минуты усомниться в принимаемых решениях.

Мария первая потребовала немедленно возвращаться в город, но только без женщин и детей. Возможно, её одержимость и напугала, но главное - послушали. Мамы с ребятами остались в гроте, с мужчинами с горы спустилась только она. Потом ей казалось, что отряд ползет преступно медленно, хотя они почти бежали. На шоссе приходилось то и дело огибать черные ямы с оплавленным по краям асфальтом: ни одного аэромобиля на трассе – только ямы, ямы. Дальше новый удар и препятствие – сожжённый и раскуроченный мост через Агидель. Пришлось продираться через кусты вверх по течению – искать место по уже и с деревьями. Геологи, как могли, быстро наладили веревочную переправу. И все равно драгоценное время утекало, как вода, сквозь пальцы – к Океанограду подошли уже в сумерках.

Впрочем, города уже как такого не было. На его месте догорал огромный костер, ещё кидающий в темноту время от времени кровавые языки -всполохи. Черный дым, смешанный с запахом горелого человеческого мяса зловонным смрадом, забивал легкие. Двоих или троих мужчин стошнило, и остальные были готовы в любую минуту последовать их примеру.

Задыхаясь и откашливаясь, геологи обошли раскаленную братскую могилу по краю и спустился к океану. На узкой полоске набережной и пляже уже работал полевой госпиталь. Врачи с МОНИК успели первыми. Однако в свете фонарей, закрепленных на треногах, было заметно, что носилок, для всех пострадавших не хватает. Изувеченные, покрытые темными кровавыми корками люди сидели и лежали прямо на песке. Некоторые баюкали покалеченные руки, а у других хватало сил только стонать. Между ними сновали спасатели в медицинских комбинезонах.

Один из врачей, встав на колени, делал инъекцию женщине с израненными плечами, с губ которой срывались сдавленные всхлипывания. Медик поднял голову, встретился глазами с Марией и быстро поднялся. Снимая на ходу маску, он поспешил к отряду.  

Мария с удивлением узнала чистюлю -педанта - конфедерата Милоша Новака.  Он занимал пост «ведущего диетолога» в МОНИК и считался одним из лучших специалистов Конфедерации. Шутили, что ему под силу озадачить правильной диетой хоть модель на подиуме, хоть домашнего хомячка. Милош был образцом кабинетного ученого, казалось его мир состоял только из микроэлементов, жиров, углеводов, витаминов, миллиграмм и унций.

Обычно спокойный, уравновешенный диетолог схватил Марию за руку и принялся трясти:

- Мария! Какое счастье! С Вами все порядке! Здесь полный кошмар!

Другие спасатели заметили их и вскоре окружили геологов. Русские, конфедераты, британцы с искренней радостью и облегчением приветствовали Марию и Владимира с товарищами.

Мария резко подняла голову и смахнула со лба прядь. Демарш, скорее всего, в операторской заметят, но нужна всего пара минут без чужих глаз.

Взяв медицинские салфетки, Вересова встала на стул и

набросила ткань на видеокамеры. Достав карту - ключ из замка, женщина вернулась к комму и положила универсалку на электронный считыватель.

Монитор стал голубым, и на нем высветилось поле с запросом

логина и пароля — обычное дело для перепрограммирования электронных замков. Уняв дрожь в пальцах, Мария с волнением выстучала на клавиатуре ответ.

— Представьтесь, — затребовал механический голос.

— Вересова Мария Сергеевна, — стараясь говорить спокойно, назвала имя биолог.

— Визуальный и аудио контроль пройдены. Доступ получен. —отрапортовал ИскИн, — Вы вошли в Центральную систему управления и координации Международного Океанологического Комплекса. Введите или озвучьте свой запрос.

— Заблокировать дверь и отключить системы внешнего контроля в данном помещении, — набрала команду Мария.

— Все системы внешнего наблюдения отключаются автоматически при входе в Центральную систему управления. Допуск в помещение заблокирован. Задание выполнено, — отчитались перед ней.

— Возможность отмены команд с пульта диспетчера? — уточнила биолог.

— Подконтрольная структура оперативного управления таких полномочий не имеет.

— Кто может отменить мои распоряжения? — продолжила выяснять женщина.

— Лица с высшим приоритетом.

— Кто это?

— У кого есть первоочередное право на предоставление допуска в систему .

— Я могу предоставлять допуск?

— Да. Но приоритет за решением вышестоящего.

— Кто кроме меня допущен в систему? — заинтересовалась Мария.

— Недостаток полномочий. Информация закрыта. — беспристрастно отказал ИскИна.

Ну, и на том спасибо. Оставалось надеется, что среди конфедератов и британцев посвященные отсутствовали. Вересова откинулась на спинку стула.

Почти два десятка лет назад на краю дымящихся развалин

Океанограда после галантов у неё на руках умирал до неузнаваемости обожжённый мужчина — глава проекта, первый человек на МОНИК, академик Столяров. Её глаза застилала пелена слез. Душу раздирала боль и отчаяние от своей беспомощности, и бессильная ненависть к тем, по чьей вине сейчас погибали люди на берегу. Катера доставили добровольных спасателей с МОНИК и уплыли обратно за помощью, но больше не вернулись. Регенерирующее оборудование подводного центра могло помочь и спасти, но тех, кто отгородился от чужого горя на глубине, чужие страдания не трогали.

Из последних сил академик пытался донести обожжёнными губами до её сознания информацию — набор слов:

- Универсалка. . Ключ. . Комм...Маша, запомни "Айсберг ","Памир"..., извини. . не сохранил...

"Эх, мальчик, знал бы ты, что натворил", — пронеслось в голове.

Или, наоборот, все правильно? Если, есть на этом свете Высшая справедливость, так и должно было произойти? Хотя бы ради таких людей, как Милош Новак и тех его коллег, кто не побоялся отправиться на помощь русским?

"Природа не терпит дисбаланса и всегда стремиться к равновесию", — утверждал Столяров. Поэтому зло не может все время побеждать добро. Но для философствования время не подходило.

Вересова расстегнула воротник и вернулась к комму.

— Где находиться технический персонал в комплексе?

— Введите имя, — запросила уточнения система.

Для идентификации ИскИном требовался кто-то из прежних

работников. Мария задумалась, стараясь сообразить чья сейчас смена.

— Красноселов Андрей, — назвала она главного среди техников.

— Запрос принят. Местоположение объекта определено: Экспериментальный автономный гостевой модуль.

Вересова с удивлением услышала о таком впервые и запросила дополнительные сведения. На экране появилась трехмерная модель с краткими характеристиками. Неуверенная, что все поняла правильно, биолог потребовала разъяснений.

— Центральная система может управлять модулем?

— Да. В стационарном режиме, при блокировании режима автономного управления и полном подключении к основным системам жизнеобеспечения океанологического комплекса, — отчеканил механический голос.

— Сейчас такое подключение есть?

— Да.

Женщина по привычке ещё раз поправила волосы.

— Мне нужна связь с гостевым модулем.

— Задание принято. Перевести экран в режим видео мониторинга? — подсказал ИскИн.

— Да.

— Связь установлена.

 Даже, если тебя разместили со всеми удобствами, и

ты заперт в четырех стенах не один, а с дружной компанией, — тюрьма остается тюрьмой. Недельное сидение взаперти, без связи с внешним миром способны вымотать нервы даже самим стойким.

Гостевой отсек, куда заманили русских техников, лепестком отрастал от ствола основной галереи. По овальному холлу - гостиной через вогнутые иллюминаторы, опоясывающих сводчатый, потолок, гуляли блики морской воды. Из – за чего светлая обшивка стен и мебели казалась бирюзовой. В поисках аварии техники начали открывать двери кают, окружавших зал, как по связи объявили о недельном карантине. Из- за неудачный эксперимент малоизученный вирус мог попасть в вентиляцию, и требовалась неделя полностью обеззаразить комплекс. Общинники кинулись в переходной тамбур и наткнулись на заблокированный выход. Щелкнули запоры, отрезая модуль от МОНИК.

— Какой ещё карантин? А ну, открывай! — Дернул с силой ручку сутулый Прохор Иванцов - бывший работник агросектора. — Опять воду мутят жабы!

— Инструмент при нас, сейчас вскроем, — поддержал его приземистый Василь Лавник.

— Инструмент побереги, ещё пригодится, — остудил его пыл Андрей Красноселов, глава техников. — Думаете, от большой заботы нас сюда земноводные засунули? Чтоб заблокировать с гарантией на случай чего. Двери прикиньте: какие? Не хуже, чем на шлюзах. Плюс - аварийные переборки в главном коридоре. Перекрыть - проще простого, а вот вскрыть -большой вопрос. Камеры видео наблюдения, опять же везде. Даже, если вырвемся. Что дальше? В коммуникациях век не просидишь.

— А мальчишки как же наши? — сдвинул к переносице рыжие брови Василь. — Даже слова не дали сказать, связь сразу отрубили земноводные.

— В комплексе они, как на ладони, — смахнул со лба русый чуб Андрей, — либо к нам доставят либо в другом боксе запрут. Сказали же: «Карантин на дни семь».

— Да брешут они все, как чубатые попугаи, — раздул ноздри мясистого носа Прохор Иванцов, — Нечисто здесь.

— Э, чисто, нечисто, — вмешался седой оператор Ишханов. — А фильтры с картриджами жабы сами менять себе будут?

— Твоя правда, Тариэл, — поддержал его Красноселов. — Припрет – выпустят, никуда не денутся. Подождем.

Он вернулся в холл и плюхнулся на диванчик.

— Чай, не в карцер засунули, а вон какие хоромы выделили. — Андрей стащил с головы форменную кепку и бросил рядом с собой. Под руку попался пульт. Техник взял и направил его на видео панель, занимавшую всю сторону противоположную входу. — Поживем – увидим.

На том вынуждено и порешили.

Шестой день заключения прошёл в ставшем обычным состоянии

раздражающе подавляющей скуки. Измотанные бездельем арестанты разбрелись на ночь. А утром их сорвал с кроватей вой аварийной сирены, и механический голос потребовал немедленно начать эвакуацию из -за угрозы затопления данного крыла комплекса.

Натягивая на ходу одежду, техники с оператором повыскакивали из кают и бросились к выходу, но двери оставались заблокированными.

Вспоминать о них никто не собирался.

— Эх, твари земноводные, утопить нас решили, — треснул в сердцах веснушчатым кулаком по металлической обшивке Василий Лавник. — Говорил же, раньше надо было когти рвать.

— Если коридор перекроют , сидеть нам мальками в банке до скончания века, — процедил Иванцов.

Андрей хмуро промолчал, чувствуя вину перед товарищами.

— Ребята! — раздался знакомый голос за спинами техников.