Проклятая

Он вздрогнул. Поднял взгляд на меня.

Монах подал знак кому-то у двери, а сам зачастил:

- Сир, это чудовище, убившее нашу возлюбленную королеву. Само его существование угрожает вам и вашей семье. Будьте мужественны!

Меня схватили за шею, но я успела крикнуть:

- Отец, прошу, не заставляй меня! – прежде, чем мне заткнули рот кляпом.

Я не хотела. Видит бог, я не хотела. Этот человек не сделал мне ничего плохого. Да, глядя, как он подписывает мне смертный приговор, я вспоминала, что именно он отдал приказ убить Максимилиана, пыталась злиться… но чувствовала только жалость. Он был беззащитен, а я могла его убить. Но видит бог – не хотела!

Перо плясало по пергаменту, но подпись всё же была поставлена. Высочайший приказ.

- Ты убила мою жену, ведьма, - подняв взгляд от документа, выдохнул король… отец, не смотря, впрочем, мне в глаза.

Она была моей матерью!

- Правильно, Ваше Величество, - улыбнулся настоятель, пряча документ и переглядываясь с мачехой. – Это угодно богу.

- Сир, не стоит делать из этого трагедию, - пропела та. – Идёмте.

Меня схватили дюжие монахи-рыцари, а король поднялся и, пошатываясь, подошёл к креслу королевы, подал мачехе руку… Я смотрела, как они уходят, знала, что меня ждёт, предчувствовала боль от ужасного, слепящего оружия монахов, выжигающих моё проклятье… мой дар, саму меня.

И молила: «Не заставляй меня!».

Дверь за королевской четой не успела закрыться, когда заговорённые цепи со злобным шелестом впились в мои руки, шею, грудь… Я закричала, а отец замер в дверях, завороженно глядя на меня.

Что-то восклицал монах-настоятель. Ему вторили другие. И, я чувствовала, знала: во всём здании читают молитву об изгнании злого духа. О моей смерти.

Боль сделалась невыносимой, голову пронзила яркая вспышка.

Да нет же, я не хочу умирать! Почему я? Почему?!..

Рассказывали, что монастырь трясся в ту ночь. Что над ним полыхало пламя ада. Врут. Ничего такого, я же помню. Всё ведь помню, будь проклята моя память!

Они просто умерли. Все, до единого. Со всеми этими слепящими игрушками, рассыпавшимися в прах, как и мои браслеты. Все-все. Кто-то мучительно – кто находился ко мне поближе, кто-то – нет.

Конечно, среди них был и мой отец. Я рыдала потом у его тела, как… как девчонка. Он приговорил меня к смерти, мучительной смерти. Он сам «выбрал свою судьбу». И я так умоляла его не заставлять меня… Я же просила…

А мачеха, натурально, сбежала. Хитрая ведьма, она прекрасно чувствовала, когда пахнет жареным. Окрестности монастыря были безопасны, там она и укрылась. А потом кинулась во дворец, довольная донельзя. Я же ей на руку сыграла, неожиданно. Она теперь была королева-мать, регентша при малолетнем сыне-короле. Так-то.

И наверняка собиралась устроить против меня крестовый поход, потому что, когда я вернулась во дворец забрать свои свитки и переводы, королева уже приказала их сжечь. Так что я, натурально, практически из огня их вытащила.

- Ты мерзкая ведьма! – кричала мачеха и билась в фальшивых рыданиях, пока меня очень осторожно, вежливо даже, окружали стражники. – Будь ты проклята! Проклята!

Я убрала последний свиток в дорожную сумку, выпрямилась и пробормотала:

- А я уже.

Браслетов на мне не было, и вся челядь смотрела на меня широко открытыми от ужаса глазами. Они боялись меня. Они ждали, что я сейчас начну мстить мачехе – и им заодно.

Ибо я чудовище.

- Ты умрёшь! – орала королева. – Ты будешь гореть в аду!

А сама дрожала – незаметно почти, но… Вчерашнее паническое бегство в потёмках не осталось безрезультатным?

- Тварь! Дьявольское от…

- Тихо! – рявкнула я. И, когда установилась абсолютная, мёртвая тишина, звенящим от злости голосом продолжила. – Запомни раз и навсегда, Величество, на носу заруби: ты хотела трон – ты его получила. Это последняя твоя интрига против меня. Если я захочу, править буду я…

- В королевстве мертвецов! – взвизгнула мачеха.

- Неважно, - хмыкнула я, поправляя ремень сумки. – Но я не хочу. Поэтому правь, матушка. Воспитывай брата, живи, наслаждайся… Я не буду мешать. Я даже оставлю дворец, мне тут не нравится. Но если кто-то, ты или кто-то ещё посмеет мне помешать, нарушить мой покой… вы очень сильно пожалеете.

Двор с ужасом внимал, хотя у меня от усталости заплетался язык, дрожал голос, и выходила какая-то чепуха.

«Дух четвёртого уровня», которого я вызвала во дворе монастыря, обернул меня невидимым покрывалом и унёс подальше от этого кошмара.

Потом рассказывали, что я исчезла в клубах дыма, попутно прокляв королеву. Дым – фи, но я и сама удивлялась, почему не убила, не заколдовала эту сучку. Да, кому-то надо было править, да мой братик ещё младенец (жутко крикливый и безобразный)… Но на самом деле, у меня просто не осталось сил. Бросься они на меня все скопом – стражники, слуги – я бы еле-еле отбилась. А может, и впрямь потом стала бы королевой мертвецов – глубину своего дара я и сама тогда не знала.

Дух принёс меня в трактир, где мы останавливались с Арманом – в Предгорье. Я заплатила за комнату, и, оставшись одна, рухнула на кровать, перемежая рыдания истеричным смехом.