Страница 75 из 101
Зря я боялась – на дополнительные стулья никто не сел. И чего было тогда нас в угол загонять? Хотя... нет, вон опять кто-то входит. Партиями их, что ли, запускают?
Музыка на этот раз была другой, но трубы остались. Передо мной устроился какой-то дед в шапке. Я заёрзала, пытаясь подвинуть стул, чтобы эта шапка смотреть не мешала. Дождалась яростного взгляда от офицерика-левретки. Он ещё прошипел что-то, но на своём, на азвонском. Ладно, ладно, сижу спокойно, всё.
«Спокойно» кончилось, когда ввели Эдварда. Без музыки и с такой охраной, что для полного и убедительного впечатления «узник особо опасный» не хватало лишь цепей.
Отконвоировав Эда до стола, стражники рассредоточились по залу. Шапка впереди качнулась, закрыв обзор, так что дальше я только слушала.
Кто-то по очереди говорил. На своём, естественно, азвонском, так что ни черта я не понимала. Сначала вещал что-то мужской гулкий бас, потом, вроде, Адриана. Дальше – звонкий фальцет. И писк, от которого разве что уши не закладывало. Снова бас. И Адриана. И...
Очнулась я, когда раздался голос Эдварда. Тоже на азвонском, но слушать всё равно было приятно. Хоть и немного странно. Непонятные слова, официально-спокойный, даже усиленно спокойный тон. Ему вторил такой же спокойный голос Адрианы. Их перебил бас. Снова Адриана. Ещё немного Эдвард...
Я зевнула, встретилась взглядом с офицериком и не выдержала – скорчила рожицу. Глаза офицерика расширились, он зачем-то вскочил, помедлил и, решившись, бесцеремонно дёрнул меня за локоть... И тут я поняла, что в зале повисла тишина.
Та-а-ак, начинается.
Жалко, что в туалет про запас не сходила...
Меня поставили рядом с Эдвардом, но мы даже взглядами не встретились. Я попыталась повторить его равнодушную мину, но, вроде, не получилось. Так, что там – дурочкой притворяться? Это мы быстро!
На самом деле очень легко делать вид, что ты идиотка, когда не понимаешь, чего от тебя хотят. Какой-то чудик в алом и золотом, расплывшийся на полстола, повторил вопрос три раза. И наконец-то додумался перейти на язык Эдварда.
Меня, оказывается, просили рассказать про короля Дерика Дебуа.
Эд усиленно смотрел в сторону, зато пялились остальные. Обалденное ощущение – удав на кролика и то не так плотоядно смотрит. В общем, заикаться и «забыть» местный язык, когда у тебя коленки дрожат, легко донельзя.
Да, я честно попыталась отвечать. Вряд ли господин «полстола» что-то понял в мешанине русского и старо-новофранцузского, но я ему всё рассказала. Особенно о том, как меня сжигали. В подробностях!
Новый вопрос. А, про де Лашете узнать хотите? Извольте. Он такая ...! И... и даже... У-у-ух, я б ему... Это по-русски было, конечно. Дальше меня пробрал истерический смех. А вы не замечали, что смех по звуку напоминает всхлипывания? Особенно, когда пытаешься его заглушить.
О, я так рыдала. Так рыдала...
Под конец господа совещающиеся что-то буркнули про Эдварда. Где я его нашла, какие у нас отношения и почему он меня спас, и ещё, кажется, не беременна ли я.
На меня и до этой «весёлой» ноты находил совершенно искренний хохот. А тут так разобрало, что я поняла: хватит. Эдварда компрометировать нехорошо, на совет я уже насмотрелась, ничего хорошего не скажу, а ну как они даже из моей болтовни какие-нибудь не те выводы сделают? И ну как не в нашу с Эдом пользу?
В общем, я покачнулась в сторону моего офицерика-левретки. И, всхлипывая, изобразила обморок. Я теперь знаю, это делается примерно так: закатываешь глаза, душераздирающе стонешь и, теряя равновесие, ждёшь, когда тебя подхватят.
Вместо того чтобы изобразить галантного кавалера, офицерик отшатнулся.
Я бухнулась на пол, выдала пару непечатных русских слов и, не открывая глаз, затихла.
Ну что, достаточно убедительно?
***
Кажется, грубое «появление» (а как по мне – вламывание) стражи в девичью спальню традицией здесь не было.
Я не хуже Аглаи вытаращилась на гавкающего караульного. Что он от меня хочет?
Караульный – офицер, наверное, нашивки как у моей вчерашней левретки-волкодава – замолчал, выжидающе глядя на меня. Лицо в неровном свете свечей злобное, глаза яростно блестят... Нет, если бы убивать явился, вряд ли вел бы со мной переговоры, да?
Очнувшаяся Аглая что-то тявкнула, офицер гаркнул, и меня чуть не за волосы выволокли из постели.
- Эй! Что вы себе поз..., – заверещала я спросонья по-русски.
В унисон завопила Аглая, кинувшись ко мне, – нелепая в своём чепчике и сорочке. Служанку живо оттеснили, а затихшую меня поволокли к дверям.
Коридор, зала, анфилада, коридор, снова зала, и, наконец, чей-то кабинет – судя по обстановке. Роскошный для местных комнат – красивая резная мебель, очень массивная, целых три зарешёченных окна, горящий камин, какой-то гобелен с собачками...