Страница 19 из 101
***
Следующий час я только и делала, что визжала, царапалась, кричала и поливала этих двух... такими словами – в основном на русском.
Ничего из вышеназванного не помогало. Даже когда я запустила флакон с духами в дохлячку, помощницу толстухи, и они разлились по её рябой физиономии – это нисколько не замедлило приготовления.
Ванна – впервые за всё то время, что я здесь, – кружева, богатое блио, мягкая нательная рубашка, драгоценности (наверняка фальшивые)... Допотопная косметика.
Я всё думала: почему они меня не успокаивают, только держат, чтобы совсем уж макияж не размазался да прихотливая причёска не растрепалась.
Потом дошло: истерика выпила все силы. Вниз, к стоящей неподалёку от парадного (Дождалась! Увидела!) входа карете меня практически несли – я пошевелиться не могла, обвисая на руках у толстухи, точно сломанная кукла.
Зато в шелках и парче.
Толстуха давала мне последние наставления, прежде чем запихнуть в карету. А у меня в ушах звенело от ужаса и перед глазами плясали чёрные мушки.
Потом они увеличились. Десять штук.
Потом они ещё увеличились.
И, наконец, превратились в очень знакомых всадников в чёрных плащах.
Ха, а на последний визг у меня силы-то нашлись!
***
Колоритная, наверное, сцена: бьющаяся в истерика девица на пороге кареты, застывшая не то от ужаса, не то от изумления толстуха и пытающаяся вытереть последние капли духов из глаз чахоточная.
Всадников она нисколько не удивила. И не остановила – ни на секундочку.
Они строем спешились и шагнули к входу.
Толстуха всхлипнула, отмерла и тоже бросилась к двери. Кажется, сейчас повторится подвиг солдата с амбразурой...
Чахоточная метнулась мимо меня в карету и захлопнула дверцу. Судя по звукам – ещё и забаррикадировалась.
Кучер, до этого мирно дремлющий и даже временами похрапывающий, спрятался под козлами и не подавал признаков жизни.
А я что? Я своё уже отбоялась.
Ну ладно - просто застыла посреди всего этого дурдома... и на-блю-да-ла.
Эти, в плащах (а что, правда, что ли, мёртвые?), отодвинули – а это силища нужна немалая – толстуху и шагнули внутрь. Очень скоро на улицу посыпались девицы – кто в чём и кто как. Толпиться вокруг здания они не стали, сразу по углам попрятались.
Откуда-то изнутри донёсся вой толстухи.
А меня вдруг словно подбросило. Чего я стою?! Бежать отсюда, скорее!
Скорее не получилось: ноги не слушались. Подобрав подол блио, я медленно, как нашкодивший котёнок, принялась отступать... Легонько, шажочек за шажочком... Доотступалась до моста – совсем рядом, хорошо... Под мост я первым делом и сиганула. А там по бережку, да по камушкам, да вброд кое-где (чёрт с ней, с обувью, выдержит!). А на том берегу уж я припустила!
Всё время в ушах чудился конский топот.
Я петляла подстреленным пьяным зайцем, натыкалась на тупики, поворачивала обратно, плутала по переулкам...
А город словно вымер. И все двери-ставни заперты, ни души... Кладбище, ага.
Так, невесть каким образом я выбралась на окраину. Дома здесь стали пониже, целиком за оградами прятались. Да и победнее – вон, краска на стенах облупилась. Дорога и вовсе никакая. Я несколько раз падала, вставала, снова падала...
Остановилась только, когда замаячила городская стена и открытые – господи, спасибо! – ворота. Ха, ворота! Калитка, а не ворота, но стражи рядом не оказалось. А, наверное, должна быть.
Я уже примеривалась подойти и воочию убедиться, как...
Всё-таки стук копыт мне не мерещился.
А уж это «хлюп-хлюп» я везде узнаю.
Чёрная тень со стороны переулка приближалась.
А я замерла пойманной птичкой, пригвождённая вновь проснувшимся страхом.
Хлюп-хлюп.
Да что же такое! Вот же, калитка эта чёртова! Да там лес, поди, меня и не найдёт никто. Ну же, всего шаг... и ещё...
Хлюп.
У меня и один-то не получился.
Хлюп-хлюп.
Мне казалось, я уже слышу дыхание лошади. И уж точно вижу очертания всадника...
Хлюп...
Ну всё.
Примерно в этот момент меня дёрнули за руку. И, слава богу, что закрыли рот – я бы завопила. Думала, голос от страха кончился – щас! Когда надо – найдётся.
Я сдавленно мычала в чью-то руку, а меня уже тащили в какой-то закуток и с силой усаживали на колени в грязь.
Почему-то сейчас вдруг стало жалко платье. То есть блио.
Всадник остановился совсем рядом. Покрутился.
Я чётко слышала чужое дыхание в ухо – и от этого становилось ещё страшнее, чем от...