Страница 24 из 111
Я все еще была в раю, на моих губах таяла улыбка экстаза...
Надо мной, обнаженной, неподвижно стоял Кристоф. Посторонний мог бы обмануться его внешним спокойствием, но не я.
Едва придя в себя и уловив выражение его лица, я слетела с постели, в последний момент сдернув одеяло, чтобы прикрыться. Несколько быстрых шагов назад, не глядя куда, лишь бы подальше от него, и я уперлась в стену. В тот же миг Кристоф уже стоял рядом так близко, что его распахнутое темное пальто касалось моей кожи. Спина заболела от тесного контакта со стеной.
И если бы взгляд мог убивать, я бы давно была мертва!
Снизу послышались звуки: судя по всему, Кайл пострадал меньше, чем мог бы. Только бы он не стал подниматься наверх! Если мне ситуация не грозила смертью из-за исключительной ценности моей крови, то хватит ли его профессиональной квалификации, чтобы сохранить ему жизнь?.. Я не была уверена.
Неожиданно привычное пламя ненависти заслонило мир вокруг! Всего пару секунд назад я взлетала на вершину удовольствия с человеком, достойным, как никто другой, разделить со мной это счастье. И снова Кристоф отнял его у меня!
- Ты не можешь заходить в мою комнату, когда тебе заблагорассудится! - От этих слов он озверел окончательно, и фразу я закончила, уже вися в воздухе и тщетно пытаясь освободиться от руки, сдавившей мое горло.
- Если я еще раз увижу здесь постороннего - и мне плевать кого! - я убью эту мразь!!! Тебе ясно?! - проревел он мне в лицо.
Хотелось объяснить, что моя жажда его смерти намного сильнее, но я не могла вдохнуть. Ослепленный яростью, Кристоф так сильно сжал пальцы, что было непонятно, почему моя шея еще цела. Он осознал, что происходит, только когда от недостатка кислорода я покраснела, и ослабил хватку. Мои ноги коснулись пола, я судорожно набирала воздух - раз, другой... Едва почувствовав облегчение, я вспомнила слова Мойры и догадалась, чем в ответ смогу стегнуть его побольнее.
- Ты просто злишься, что я предпочла не тебя, - еле выдавила я, хрипя и почти не различая его за роем мошек, клубящихся перед глазами, застилающих все вокруг темной пеленой...
Он замер, его рука разжалась, и я сползла на пол безвольной куклой, надсадно кашляя, но тем не менее наслаждаясь каждым свободным вдохом. Воздух со свистом входил в мои легкие и наполнял тело силой. Еще. И еще. Блаженство... Когда спустя несколько минут я смогла открыть глаза и поднять их вверх по его бесконечно высокому телу, Кристоф был совершенно спокоен.
- Какая же ты глупая, - его голос звенел презрением. - Ты думаешь, что особенная? - Он наклонился к моему лицу. - Я живу долго, очень долго, Диана, и ты не имеешь понятия, сколько женщин прошло через мои руки. Как же мне надоела ваша ограниченность, мелочность, вы сами... Но ты - больше всех! Сколько времени я провел рядом с тобой, видел твой глупый страх, твои слезы... Как же ты...
Я не знала, что он хотел сказать, но вдруг мне показалось, что сейчас он меня ударит, и я закрыла глаза, снова вжимаясь в стену. Когда же я их открыла, в комнате никого не было.
** ** **
После происшедшего разрешение на прогулку было аннулировано. Я недоумевала: никто не ставил мне условия соблюдать целибат, но с другой стороны, мне было известно, что иной раз и за незначительные провинности слуги платили жизнью. Интересно, отказать хозяину и предпочесть ему слугу, пусть и наемного, - мелкий проступок или крупный?.. Обстоятельства позволяли мне шлифовать черный юмор.
Количество работы по дому резко возросло, объем сдаваемой ежедневно крови - тоже. Я ни секунды не сомневалась, кто следил за этим лично. Кристоф не мог наказать меня настолько радикально, насколько того желал. Иногда я размышляла: к счастью это или к сожалению? Все чаще мне хотелось быстрого конца... А он, судя по всему, был уже недалек.
Выздоровление Мойры быстро продвигалось: она проводила большую часть дня на ногах, забыв постылую кровать, улыбка не покидала ее совершенных губ, и многовековая усталость на лице Дженоба уступила место незнакомому выражению светлой радости.
Но была у ее выздоровления и обратная сторона - жизнь, наполнявшая Мойру, покидала меня.
Немало времени осталось позади, пока я поняла, что с такими кровопотерями долго не протяну. В прошлом, казавшемся далеким и нереальным со дна моей нынешней пропасти, цветущая внешность всегда отличала меня от других. Теперь я была лишь тенью себя. И без того измученная дикой жизнью последних месяцев, я стала бледной и слабой, у меня пропал аппетит. Быть может, этого бы не случилось, если бы я продолжала есть всю ту гадость, которой меня пичкали. Но у меня исчезло само желание жить. А вслед за ним стали уходить и другие потребности организма.
Так как ела я теперь (точнее, изображала, что ем) в лаборатории, это не могло укрыться от внимания Кайла. Я впервые увидела его злым. Он пытался втолковать мне, что так я долго не выдержу. В тумане заторможенности я наблюдала, как его теплые глаза метали молнии, его губы, такие сладкие на вкус, кривились в гримасе ярости, руки, так нежно ласкавшие меня, сжимались в кулаки...
По крайней мере, моих воспоминаний Кристоф не сможет отнять никогда. Я улыбнулась этой мысли.
- ...не может продолжаться, Диана! - понятными были лишь последние его слова.
- Я знаю, Кайл. И очень на это надеюсь. Понимаешь, я так устала, смертельно устала... Мне хочется уснуть и спать долго-долго, а лучше... вообще больше не просыпаться, - мои губы еле шевелились. Я отстраненно слушала и не узнавала свой собственный голос.
Кайл тревожно смотрел на меня, его брови сошлись на переносице в сплошную линию...
** ** **
Я почти спала, когда в люк постучали. Сон тут же исчез, сердце резко забилось - я испугалась, потому что отвыкла от этого звука, предоставлявшего выбор: впустить гостя или нет. Справившись с собой и откинув крышку, я увидела Кайла. Сосредоточенный, он скользнул в комнату, бесшумно прикрыв люк за собой, и тут же потянул меня в дальний угол.