Страница 14 из 60
Софья невольно взглянула на вновь любующегося ею Данилу да резко отвела взгляд. Она ответила на приглашение одного из военных сесть рядом и, глубоко вздохнув, приняла из его рук кружку с вином.
-Угощайся, милая, - нежно молвил он.
Одарил этот гусар её щёчку быстрым поцелуем, заставив ахнуть, а остальных вокруг засмеяться. Лишь Данило проглотил недовольство. Он сел напротив Софьи с гитарой, приготовившись играть, и вновь взгляд его к ней был полон печали да множества вопросов.
Софья чувствовала всё, безуспешно пыталась не встречаться с его глазами. А, отпив немного вина да вернув его хозяину, она опустила взгляд. Она заставила себя унестись в край песни, которую пела, скрыв тоску души да зовя к себе весёлость...
Братья, рюмки наливайте!
Лейся через край вино!
Все до капли выпивайте!
Осушайте в рюмках дно!
Мы живем в печальном мире;
Всякий горе испытал,
В бедном рубище, в порфире, -
Но и радость Бог нам дал.
Он вино нам дал на радость,
Говорит святой мудрец:
Старец в нем находит младость,
Бедный – горестям конец.
Кто все плачет, все вздыхает,
Вечно смотрит сентябрем, -
Тот науки жить не знает
И не видит света днем.
Все печальное забудем,
Что смущало в жизни нас;
Петь и радоваться будем
В сей приятный, сладкий час!
Да светлеет сердце наше,
Да сияет в нем покой,
Как вино сияет в чаше,
Осребряемо луной!*
Не успела ещё закончит петь, как военные вокруг радостно восклицали «Ура!» то обнимая её, то целуя в щёчки. Данило смотрел, как она весела, как не противится столь резвому вниманию гусар, да на душе всё переворачивалось. Каждый вокруг неё пытался выразить или объятиями, или словами Софье своё очарование. Каждый пытался примерить ей свою шапку, считая, что именно в ней она выглядит ещё краше.
Крики наперебой, смех и довольство было чуждым Даниле, как и его всё заметившему другу. Серж не замедлил встать подле него и поддержать:
-Почему не уведёшь, как тогда на луг?
-Не нужно ей это, видно, - молвил Данило, не отводя от неё взгляда. - А я таким слабым и трусливым себя никогда не находил.
-Уведи, скажи ей всё, - хотел подтолкнуть к действиям друга Серж, но тот покачал головой:
-Признавался я ей тогда на лугу в чувствах своих... Не слушала она,... не захотела слушать...
Так и наблюдали за весельем вокруг Софьи, слушали комплименты в её адрес да стихи, пока не позвали к ужину. Каждый попытался угостить её своим, но Софья оставила всех и стала помогать кухарке раздавать еду.
Прямо к концу ужина мамка Дина с Люси и вернулись. Они оставили повозку, наполненную бочонками вина у навеса кухарки да направили шаг к общему костру. Переодетая в цыганское платье мамка Дина сразу привлекла к себе внимание, а идущая впереди Люси стала звать к себе, сообщив, что несёт пряники из деревни, которые передали им люди специально для полка.
-Да будете все здоровы и сильны уничтожить врага прежде, чем он коснётся своим оружием! - договорила Люси послание от жителей деревни и гусары радостно её стали обнимать, так же целовать в щёчки, как и сидевшую в окружении остальных Софью.
-А платье от чего цыганское?! - удивился генерал и стал раскладывать на столе карты. - Кто со мной?
-Мы! - отозвался тут же Серж, дёрнув Данилу за рукав.
Бросив вновь взгляд в сторону веселившейся с кавалерами вокруг Софьи, Данило скоро уже сидел с несколькими из военных товарищей за столом и играл в карты. Не имея настроения играть, он всё же участвовал в этом развлечении. Он не отказывался и от водки, которую тут же стала продавать Люси, а взгляд всё возвращался к Софье, невольно обращающей внимание на него, хоть её и пытались отвлекать весёлые гусары вокруг...
-Цыгане были в деревне и обещали прибыть завтра сюда. Споют для вас да непременно станцуют! - ответила на вопрос генерала мамка Дина да, со всей строгостью взирая на Софью и что вокруг неё происходит, направила шаг к ней...
* - «Весёлый час», Н. М. Карамзин, 1791 г.