Страница 116 из 146
-Отныне не вы хозяин своего слова, и не посмеете нарушить его. Поклянитесь, что моей семье ничего не будет угрожать.
-"Ничего", это чересчур сильное слово. Я клянусь, - князь прикоснулся кончиками пальцев левой руки ко лбу, - что твоя семья, ни коем образом более не пострадает, из-за выходки твоего отца. Покуда, восседает в своих чертогах Спаситель, и покуда, восседаю, на своём троне, я. Да будет вечно славиться милость Спасителя. - И князь осенил себя знаком спасителя. - Доволен?
-Да, - твердым голосом ответил юноша.
-Тогда иди, простись с семьёй. Вы еще долго не увидитесь. Отправишься немедленно.
Дескетора отвели в просторную комнату, которая использовалась для размещения прислуги из свиты знатных гостей. В комнате располагалось полтора десятка двухэтажных кроватей, стол, и с десяток стульев. На столе стояли миски с кашей, и кувшин с молоком. Но к еде, кроме Эттира, и Идора, никто так и не притронулся. Огора, убаюкивала, отказывающуюся засыпать, Дарох. А Улгрис, сидя на стуле, спинкой к груди, с мрачным видом уставился в одну точку, и поглаживал опухшую щеку.
-Сынок, ты как, - кинулась было к нему мать, но на её руках задергалась Дарох.
-Что с тобой, - подбежала сестра Видвира.
Дескетора со всех сторон обступили другие братья и сестры, только отец сидел молча, и смотрел на сына.
-Все хорошо, не волнуйтесь, - выставил он перед собой ладони. - Со мной все хорошо.
-Что тебе сказали? - спросил Убар.
-Когда нас отпустят? - перебивала его Видрит.
-Ты не ранен, - осматривал Дескетора Эттир.
-Я пришел проститься.
-ЧТО??? - выдали хором Ируха, Видрит, Убар, и Эттир.
-Что это значит? - срываясь, наплачь, спросила мать.
-Я уезжаю?
-Куда? Не отпущу, - заливалась она слезами. - Никуда не отпущу. - Огора передала плачущую Дарох Ирухе, и повисла на сыне.
-Не волнуйся, с вами все будет хорошо. Князь дал мне слово.
Мать только разрыдалась в ответ.
Конвоир демонстративно покашлял, намекая, что пора идти.
-Мне пора, - сказал Дескетор, обвел всех взглядом, и вышел, стараясь не показывать слез.
На дворе, глубокую ночь разбавляла своим мягким сиянием янтарная луна, горящая на три четверти от полного диска. Недовольно порыкивали хентары, которых, сонными, вытолкали из уютного стойла, и начали собирать в дорогу.
Выйдя из ворот, в сопровождении четырех конвоиров, Дескетор утер последние слезы, и направился прямиком к скакунам. Не было никакого смысла плакать, или о чем-то сожалеть. Человек, лишь жертва обстоятельств, в мире, полном не справедливости. О родных, можно было не волноваться. Князья, явно не собирался жертвовать целой семьёй даровитых, ради удовлетворения обиды Лицысов и Засиминов. Единственное что не давало покоя, это Арека, девушка, жившая за несколько домов от него. С ней было весело. А теперь, с ней даже попрощаться нельзя.
-Дескетор, подожди, - послышался сзади голос отца. - Сынок... я... я... - Так и не сумев ничего сказать, Улгрис обхватил сына, и прижал к груди. - Прости, - только и смог выдавить из себя он.
-Нам пора, - подошел ближе один из стражников. - Прощайтесь быстрее.
-Да-да, конечно, - залепетал Улгрис, выпуская Дескетора из объятий. - Сынок, возьми с собой, - протянул он, сняты с шеи медальон, в виде змеи, с крыльями, покрытой перьями.