Страница 4 из 22
Пока я шел на звуки, я вспоминал, где я мог её слышать. Дойдя до класса музыки, я остановился: дверь была открыта. Я осторожно ступил за порог и огляделся вокруг. Класс был большой и просторный: у дальней стены стояла небольшая сцена, на которой располагался пюпитр с нотной тетрадью, виолончель, синтезатор и бас-гитары. На левой стене висела доска с какими-то записями. Тут были пара стульев и столько же пюпитров. Но больше всего внимание привлекла меня девушка, стоявшая на сцене. Только вот, она была повернута спиной, и я не мог разглядеть её лица, но она кого-то мне напоминала. Эти золотистые кудри, ниспадающие по спине, хрупкое телосложение и невысокий рост.
Хана? Неужели это она?
И, словно в подтверждение моих мыслей, золотоволосая девушка остановила игру, обернулась и удивленно взглянула на меня. Это определенно была она. Меня как громом поразило. Неужели она учится в моей школе? Почему же я раньше её не замечал?
Озадаченный, я не находил слов и тупо пялился на Хану. Изумление на её лице сменила улыбка.
-Привет, Ник!- поздоровалась она.- Рада снова видеть тебя.
-Я тоже,- вымолвил я наконец, не отводя от неё глаз.
-Как долго ты тут стоишь?—поинтересовалась Хана, спрыгивая со сцены.
-Всего пару минут. Пришел под самый конец твоей игры.
-И как тебе моя игра?- лукаво улыбнулась девушка, склонив голову набок.
-Она бесподобна,- без тени лжи ответил я. Хана скептически на меня взглянула, потом неопределенно хмыкнула и направилась к стулу, где покоился чехол для скрипки.
-Мой отец считает, что я недостаточно хорошо играю,- в её тоне сквозило огорчение, некое неудовлетворение.- Хотя я часами просиживаю за игрой.
Я был удивлен. И не только тому, что Хана играет так хорошо и её отцу этого недостаточно, но и её резкой смене настроения. Я наблюдал за её движениями, за взглядом. Она так бережно относилась к своему инструменту, будто это не скрипка, а её ребенок.
Взяв в руки чехол, она направилась к выходу из музыкального класса, где у порога стоял я. Теперь её лицо снова озаряла легкая улыбка.
-Пойдем, скоро звонок прозвенит, а тебе, наверное, на урок надобно,- сказала она оживленно.
-Разве у тебя занятия закончились?
-Да, и не только. Занятие в музыкальном кружке тоже.
В душу проникло неприятное чувство огорчения. Я надеялся, что смогу еще увидеть её сегодня, разузнать о ней побольше. Мне стало интересно, почему она вчера не рассказала мне, что тоже увлекается игрой на скрипке. Почему утаила. Я хотел было сейчас же задать мучивший меня вопрос, но прозвеневший звонок не дал мне этой возможности, откладывая её на следующий раз.
-Ну, увидимся,- она махнула мне рукой и зашагала прочь. Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом.
На уроке географии меня не покидали мысли о Хане, о её родителях, о её таланте. При упоминании отца, её лицо мгновенно сменилось, выражая печаль. Неужели он совсем не такой человек, каким предстал вчера? И на самом деле так жесток и требователен к Хане? Мне хотелось поговорить с ней об этом, но я не знал, захочет ли она поделиться этим со мной, с человеком, которого знает всего день.
Я вспоминал её игру, её покачивающиеся от легких движений золотистые локоны. Мелодия звучала прекрасно - никакой фальши, будто играет она с пеленок. Но больше всего мне нравилось то, как точно она хотела передать эту мелодию: чтобы слушатели почувствовали эти звуки так же, как чувствует их она.
Еще одна мысль, сильно беспокоившая меня – почему я раньше её не замечал? Хотя, быть может и замечал, но не придавал этому никакого значения. Ну, подумаешь, учащаяся моей школы. Должен ли я тут каждого запоминать?