Страница 88 из 130
Я даже в чем-то посочувствовала графу.
Раинер был неподражаем. Он рассыпался в извинениях, убеждал, что никогда не посмел бы нарушить покой высокопоставленной персоны (слышал бы Рэвен!), если бы не страх за репутацию храма и доброе имя самого епископа. Ведь «проклятая ведьма» (здесь следовал испепеляющий взгляд под ноги) воспользовалась именно его ликом, чтобы посеять смуту в рядах доблестной стражи!
Слышала бы стража…
Зато граф, узнав о направлении, в котором побежала «проклятая ведьма» (еще немного, и я начну на это откликаться), тотчас обеспокоился и прервал все многословные политесы, приказав вытащить кляп. Раинер не преминул мягко выразить опасение за Его Сиятельство, но получил втык («А ты-то тут для чего, по-твоему?») и повиновался.
Поскольку от меня требовалось как можно дольше тянуть время, пока Рэвен добирается до южной башни, я отплевалась и мрачно воззрилась на графа. Молча.
- Говори, - велел он мне с обманчивой мягкостью. – Ради чего ты пыталась пробраться в замок?
Заливать, как Раинер, я не умела и вообще опасалась, что естественный страх нищенки, внезапно очутившейся посреди графской гостиной, свяжет мне язык. Поэтому только бросила короткий взгляд в окно, откуда прекрасно просматривалась та самая южная башня, и, будто спохватившись, опустила глаза и сжала губы.
Ночное время, как-никак. Вдруг моих актерских способностей хватит?
- Отвечай! – услужливо рыкнул Раинер, наградив меня тычком в бок.
Слишком слабым, чтобы это было хоть сколько-нибудь действенно, но я все-таки дернулась, уворачиваясь – и упрямо глядя в пол.
- Башня? – мрачно уточнил Маркель, жестом приказав храмовнику не слишком усердствовать.
На этот раз я вздрогнула на самом деле. В голосе графа звучало что-то жуткое, первобытное и нерассуждающее, словно рык волка, защищающего логово.
- Башня?! – вскричал Маркель и вскочил на ноги.
От затрещины у меня зазвенело в ушах. Мир перекувырнулся и украсился взвесью серебристых точек, мерцающих перед глазами. Что-то загрохотало, сочно звякнуло, и следующим, что я услышала, был тихий, неестественно ровный и мягкий голос Раинера.
Похоже, по голове мне досталось знатно. Потому что храмовник, отлично знающий цену правильно сыгранной сцене, никак не мог обещать графу:
- …еще раз, и я тебе яйца оторву.
А граф в ответ на это вряд ли стал бы невнятно мычать. Он бы сразу позвал стражу, и следующее утро самонадеянный храмовник встретил бы в компании палача, молясь, чтобы оно было последним.
Но, когда я проморгалась и сплюнула розоватую слюну, картина не изменилась. Его Сиятельство граф Маркель Огастин лежал на полу, не рискуя дергаться. Изящный расшитый халат, надетый на голое тело, гармонировал с пушистым ковром – и удачно дополнялся грязным кляпом, который пару минут назад пыталась выплюнуть я.
На скуле Его Сиятельства наливался нездоровой краснотой отчетливый след кулака.
- Ты что натворил?! – севшим голосом поинтересовалась я.
Раинер встряхнул руку, брезгливо покосился на тело у своих ног и пожал плечами.
- Он тебя ударил.
Я села на полу и потерла саднящую щеку, не найдясь, что ответить.
Это же Тангарра. Здесь всем очевидно: если граф ударил оборванку, у графа спрашивают, не ушиб ли он руку! Ну, или хоть платок предлагают, чтобы протереть ладонь…
- Тащи его в спальню, - вздохнула, так и не сообразив, что сказать Раинеру. Все возражения и упреки так и бродили на краю сознания, напрочь отказываясь складываться в слова. – Полагаю, граф утомился беседой и желает почивать до утра, а беспокоить его смерти подобно. А тебе приказано проверить южную башню на случай, если я успела что-то натворить.
Маркель возмущенно дернулся и попытался встать, и поясок от его роскошного халата пришлось употребить не по назначению. Я помогла Раинеру привязать Его Сиятельство к кровати, пока он пытался испепелить нас взглядом и невнятно мычал проклятия, - а потом честно вернула свои веревки на место и снова ссутулилась, всем видом выражая вселенскую скорбь от чудовищного ведовского поражения.
Так можно было без особых опасений выйти обратно в коридор и пройти в злосчастную южную башню. Храмовник идет по делу, нет, ведьму он не отпустит даже в графскую темницу, потому как оттуда она уже один раз сбежала, так что расступись, честной народ.
Со мной Раинер больше не заговаривал. Я тоже помалкивала, понимая: его планы остаться на Тангарре только что претерпели кардинальные изменения.