Ночная

Десятник недовольно сжал губы, но покорно оставил комментарии и новости при себе и взобрался по веревочной лестнице. Позабытая крынка и остатки хлеба несколько примирили его с суровой действительностью, но безмятежное лицо Рэвена, ушедшего в мысленный диалог с родным ведомством прямо с моих коленей, явно добавило эффективности храмовничьим литаниям. Лейтенант, впрочем, не остановился на достигнутом, уже через несколько минут объявив:

 - Эйв, дядя хочет тебя в свой отдел.

Менять позу он и не подумал, и в этом молчаливом протесте против приличий было что-то первобытно-демонстративное. Я старалась не смотреть на Раинера.

 - Увеличение числа «висяков» по пропавшим магам относительно плавное, но оно совпадает по времени с пребыванием Тегиля Айвенна на Тангарре, - проинформировал нас Рэвен, безмятежно улыбнувшись в ответ на мои возмущенно вскинутые брови. – Похоже, он действительно пытался упрочить свое шаткое положение в Альянсе. Леди Эмори должна была обеспечить ему связи с древнейшими иринейскими семействами, имеющими определенный вес в Совете. Что ж, Орден Королевы предупрежден, и, если у нас не выйдет вернуть Мелкую немедленно, начнет действовать куда жестче. Но во избежание скандалов и разбирательств на уровне государств Планетарного Пакта в наших же интересах вытащить принцессу и того, кто заперт в южной башне, без лишнего шума. Потом Дэн и Мелкая разберутся, как лучше преподнести всю эту историю с космической работорговлей и какую выгоду может принести доклад, но пока нужно сосредоточиться на графском замке.

Раинер молча склонил голову к плечу, как любопытствующий пес, и я спохватилась:

 - Уже можно говорить. Заклинание закончено.

А храмовник предпринял безуспешную попытку просверлить макушку Рэвена взглядом и негромко сказал:

 - Мне уже не нравится, к чему идет дело.

 - Боишься лезть в замок? – тут же поинтересовался Рэвен с нарочитым пониманием в голосе.

Раинер раздраженно дернул бровью.

 - Нет, на этот счет у меня есть одна идея. Но ты понимаешь, какой скандал разразится на самой Тангарре, когда история с похищенными магами всплывет на поверхность?

Если учесть, что в ней очевидно замешан храм, который якобы должен этих самых магов всячески истреблять, а вовсе не транспортировать, куда угодно заплатившим… черт.

До Рэвена тоже дошло, и он все-таки сел и подобрался.

 - Что ты хочешь за помощь? – обреченно спросил будущий граф Гейб.

 - Как преподносить эту историю, должна решать не только Ирейя, - безапелляционно заявил Раинер. – Она может… всколыхнуть Тангарру больше, чем стоило бы.

Не то слово. Того и гляди, придется прекратить дискриминацию по признаку одаренности. А там недалеко и до отмены дискриминации по признаку половому, а это для местного общества уж точно ни в какие ворота.

 - Хорошо, - не посомневавшись даже для вида, кивнул Рэвен. – А что за идея с проникновением в замок? Держать невидимость так долго, как Оберон, я не смогу, сразу говорю.

 - Так долго и не надо, - пожал плечами Раинер – и, помедлив, признался: - Но идея тебе не понравится.

Мертвец двигался с механической неотвратимостью запрограммированного робота. Живые люди так не ходят: они осматриваются, вертят головой, огибают лужи и перешагивают через мусорные кучи… но по-тангаррски худощавого мужчину с серым лицом уже мало волновало состояние его рясы и сапог.

Его уже вообще ничего не волновало.

Рэвен дождался, пока мертвец промарширует по вымощенной камнем дороге к главным воротам замка, обреченно пробормотал себе под нос что-то про шарахнутых авантюристов и нырнул за помост, махнув рукой.

Раинер едва заметно кивнул и подтолкнул меня вперед. Я демонстративно повесила голову, в который раз ощупав веревки, стягивающие запястья за спиной, и уныло побрела через площадь, не поднимая взгляда. Храмовник двинулся следом, вынув меч из ножен – на случай, если проклятая ведьма решит отколоть какой-нибудь фокус.

На его счастье, фокусами здесь заведовала не я.

Сначала мертвеца заметили часовые на башне. Оттуда не было видно особых подробностей, и мужчине достался дежурный оклик: «Стой, кто идет?».

Я подняла взгляд, вдумчиво рассмотрела удаляющуюся рясу с обрывком епископской ленты и серую полоску кожи между воротом и по-юношески густыми волосами. И только потом, выждав еще пару секунд, с чувством завизжала.

С башни со вкусом обругали истеричных баб и зычно потребовали открыть ворота для епископа Армана. Мертвец продолжал механически чеканить шаг, даже не вздрогнув. Решетка ворот неумолимо поползла вверх.

Раинер забыл вознаградить меня тычком за внезапный вопль, и реакцию на него пришлось изображать без помощи второго актера, но, кажется, моих потуг никто не оценил: часовые на воротах, наконец, рассмотрели, кого впустили к себе во двор. После этого храмовника с сомнительной девицей они разглядели куда быстрее, да и вопили куда как громко.