Ночная

Одной фразы оказалось достаточно, чтобы Оберон замер, сделав стойку. Я рискнула подойти ближе к двери и заглянула в щелку.

Граф сидел возле камина, укрыв колени тяжелой шкурой. По-тангаррски темные волосы липли ко лбу, но его заметно колотило. Нездоровая бледность и странное положение шеи довершали картину. Его Сиятельство действительно был нездоров – и, если я правильно поняла причину, то проку от помощи Эмори не было бы в любом состоянии.

 - Так она, по крайней мере, не навредит, - философски отозвался собеседник графа. Его я не видела за высокой спинкой кресла, но голос, мягкий и по-хелльски переливчатый, узнала мгновенно – и отступила от двери, покрывшись колкими мурашками. – Я говорил, что эта ведьма, скорее всего, не станет тебе помогать. Но в обмен на нее готовы прислать целителя. Так почему нет? – он говорил устало и размеренно, как родитель, уговаривающий раскапризничавшегося ребенка.

 - Она… - а вот в голосе Маркеля звучало что-то такое, что заставило Оберона стиснуть зубы и сжать кулаки. – Разбуди ее! Я хочу с ней поговорить прежде, чем соглашаться на предложение твоих… - Его Сиятельство раздраженно махнул рукой, не сумев подобрать достойное определение. – Если ведьма будет достаточно благоразумна, то сумеет хорошо устроиться в жизни.

 - Я бы на твоем месте не рассчитывал на ее благоразумие. Забыл, что стало с Жаном, когда он наступил на контур? Да, она красива. Но когда ты поправишься, сможешь найти хоть десяток таких! – устало сказал профессор Айвенна. – Кроме того, она и так была неплохо устроена в жизни. Сомневаюсь, что ее прельстит предложение стать любовницей графа.

Этого Оберон уже не стерпел – с шипением выругался по-ирейски и решительно шагнул вперед, явно намереваясь набить морду не то умирающему графу, не то его советнику. Я едва успела броситься наперерез и зажать ему рот рукой. От резкого движения с нас слетело маскировочное заклинание, и раздраженное: «Кого еще там черти принесли?!» из графских покоев быстро привело Оберона в чувство.

Из комнаты бдительно выглянул лакей. Мы затаились за дверью, не рискуя шевелиться и молясь, чтобы он ограничился видимой частью коридора, но увы – слуга все-таки шагнул вперед.

Я не сдержала испуганный вскрик и шарахнулась в сторону. Лакей от неожиданности застыл столбом – а Оберон лаконично двинул ему в висок, с одного удара отправив в глубокий нокаут, и невозмутимо захлопнул дверь.

 - Бежим? – предположила я, не дожидаясь, пока хелльский маг составит план действий.

Лейтенант кивнул и цинично подпер дверь бессознательным лакеем. А потом припустил не в сторону лестницы, откуда мы пришли, а дальше по коридору, прямо на ходу выплетая что-то странное, серебристыми линиями оседающее на пол позади. Мне не оставалось ничего другого, кроме как мчаться следом, старательно избегая обрывков плетения.

Я этого заклинания не знала, но, похоже, оно обходилось Оберону куда дороже, чем злополучная невидимость. Лейтенант быстро взмок и побелел, но не сбавлял темпа, а потом взялся за портал – прямо на ходу, потому как позади что-то нехорошо зашипело, потрескивая, будто кто-то развел огромный костер посреди коридора.

Когда на полу и стенах заплясали огненные отсветы, а спину начало ощутимо припекать, я в панике схватилась за рубаху Оберона. А он, не отвлекаясь, цапнул меня за шкирку, как нашкодившего котенка, и швырнул вперед – аккурат на выскочившего на шум стражника.

Но до него я не долетела, со всего размаху вписавшись в темное окно портала. Последним, что я увидела, была спина лейтенанта, уверенно развернувшегося навстречу подступающей стене огня, и улепетывающий со всех ног стражник.

После магического жара пыльная, прохладная сырость хижины бокора была сродни глотку болотной воды после скитаний по пустыне. Вроде бы и то, что нужно, но…

В спешке Оберон промахнулся, и я выпала на верхней ступеньке лесенки на мансарду. Здесь нестерпимо воняло тухлятиной – а еще отсюда было прекрасно видно, что компанию мне составляет только расколдованный Раинером зомби. То бишь, попросту, труп, чей весомый вклад в амбре заброшенной хижины делал пребывание здесь совершенно невыносимым.

На мое счастье, слухи о гонениях на ведьм быстро достигли храма, и Раинер пришел раньше назначенного времени – должно быть, в расчете, что здесь соберутся Рэвен и Оберон, едва узнают о моей поимке, - и сидеть без дела, дожидаясь завтрашнего полудня, мне не пришлось.

 - Ты? – заметно растерялся храмовник, так и застыв на пороге. Позабытая занавесь, гремя всеми ракушками, звучно хлопнула его спине. – Я думал… тебя…

За последнее время я определенно наблюдала чрезмерное количество бледных физиономий, но Раинер превзошел всех – он вообще выглядел так, будто пришел подменить труп на мансарде, только вот подходящий запах раздобыть не сумел. В этом я смогла убедиться, когда храмовник, позабыв обо всем, взлетел по лестнице и прижал меня к себе, как-то суматошно и растерянно гладя от лопаток до поясницы – будто никак не мог удостовериться, что я живая и настоящая.

Через грубую ткань тангаррского платья прикосновения почему-то казались еще горячее, чем тогда, в его постели, и я, хоть поначалу и вцепилась в него в ответ, успокаиваясь, поспешила отстраниться. Раинер позволил выскользнуть из его объятий подозрительно легко – должно быть, и сам понял, что дал маху.