Страница 6 из 87
— Не могу, Мастер сказал — лично в руки. Увы! А что, этот Деметрий такой страшный?
— Нет, конечно! — притворно возмущенно отозвался пират, — Он прекрасен, как лебедь в лунную ночь, умен, как Гильдия мудрецов и обаятелен, как…
–…лучшие куртизанки Столицы, — закончил я известную цитату из любимой книги о похождениях капитана Вертрари, с которой началось мое знакомство с миром кораблей и путешествий.
— Во-во, именно, — согласился мой собеседник и, переместившись левее моего плеча, тоже поднял глаза на судно, — Так что, нравится, говоришь?
Удивленно обернувшись, я возразил:
— Я ничего не говорил! Мне…
— Зато ты так подумал! — уверенно перебил меня пират и неожиданно тихо, ласково прокатив на языке букву «р», почти пропел, — Рокассиодрия. Лучший корабль, который можно себе представить.
Словно отзываясь на его слова, судно заплясало на волнах. Заскрипели, задрожали многочисленные снасти и порыв ветра, наконец, развернул в мою сторону флаг, на котором, причудливо изгибалась крупная, белого цвета, сколопендра.
Стремясь рассмотреть удивительный символ, я приподнялся на цыпочки, всем телом подаваясь вперед. Сколопендра. Хищная тварь, двигающаяся с колоссальной скоростью и нападающая даже на тех, кто был в разы ее крупнее. Интересная аллегория, однако. Почему именно она украшала флаг, я с одной стороны прекрасно понимал, но с другой… Любопытство, жгущее изнутри, барабанной дробью ударило в виски, и я позволил себе надежду на то, что капитан Фаанмико согласится ответить на терзающий меня вопрос. Теперь главное — добиться от моего странноватого собеседника возможности с оным капитаном встретиться.
Голос пирата, неожиданно прозвучавший над ухом, выдернул меня из вороха мыслей:
— Ты в воду свалишься сейчас, чудик! На флаг засмотрелся? — я, вздрогнув, опустился на пятки и повернул голову, встречая насмешливый золотой взгляд, — По глазам вижу, интересно. Спрашивай, пока не взорвался.
В голосе парня отчетливо прозвучали нотки смеха и я, осмелев, все же дал волю потоку вопросов, рвущемуся из груди:
— Сколопендра? Почему именно она? Из-за маневренности и скорости, да?
Удивленно хмыкнув, мой собеседник снова повернулся к кораблю, и, чуть склонив голову к плечу, окинул его оценивающим взглядом. Усмехнулся углом рта и искоса глянул на меня:
— Ну, можно и так сказать. Там долгая история, корнями в прошлое уходящая. Но отчасти ты верно подобрал ассоциативный ряд, малыш. Скорость этой красавицы порой поражает даже меня, — он вновь перевел взгляд на темное дерево борта и, скользнув выше, кивнул мне на фигуру, расположенную на носу корабля.
Проследив его взгляд, я всмотрелся внимательнее. Изящно выполненная каким-то мастером из дерева того же цвета, что и само судно, и покрытая неким составом, заставляющим ее глянцево блестеть в лучах солнца, там тянула вверх руку стройная девушка с развевающимися волосами. Я восхищенно охнул, сделав шаг вперед и замер, не в силах двинуться с места — завораживающее зрелище приковало ноги к настилу пристани крепче кандалов. Пират удивленно поднял темную бровь и резко сцапал меня за шиворот, водворяя на исходную точку:
— Ты окончательно утопиться решил, малыш? Так давай помогу, раз душа просит? — рассмеялся он и разжал руку, не сводя с меня внимательного взгляда.
Я раздраженно мотнул головой и отступил на полшага, оправляя ворот:
— Да почему малыш — то?
Он вдруг ловко поймал мою руку, обхватил запястье длинными пальцами и, заставив шагнуть вперед, приложил ее к теплому дереву борта Рокассиодрии. Сердце пропустило удар, и я замер, прекратив вырываться. Дерево под пальцами дышало, пульсировало, словно внутри корабля билось огромное, мощное сердце. Набежавший ветер вновь погнал к берегу мелкую сероватую зыбь и судно мягко коснулось досок причала, отозвавшись под ладонью тихим, едва слышным гулом. Верманджи мягко отпустил меня, отошел на пару шагов и, неожиданно серьезно, пояснил:
— Потому что ведешь себя, как ребенок, который подарок долгожданный получил. Ну что, с капитаном знакомиться идем или страшно? — глаза парня ехидно сузились, и он вновь улыбнулся, блеснув кончиками клыков.
Я медленно, не совсем понимая, чего от меня хочет собеседник, повернул к нему голову. Пират не торопил меня, терпеливо ожидая ответа и, наконец очнувшись, я кивнул. Осторожно провел кончиками пальцев по чуть шершавому дереву и отступил назад, чувствуя, как разливается внутри теплое, давно забытое чувство счастья. Маленькая мечта, ставшая реальностью. Наконец-то!
Честно говоря, я ожидал, что сейчас мой знакомый станет свистеть, кричать, или еще как-то подаст сигнал тем, кто на корабле и нам спустят сходни или хотя бы веревкой какой-нибудь поделятся. И поэтому едва не завопил, когда он неожиданно крепко обхватил меня со спины, прижимая к себе, а затем над головой зашумели-захлопали крылья и меня рывком подняли в воздух. Сердце ухнуло в пятки, в ушах засвистел ветер, и я задохнулся от восторга, едва не завопив в голос. Как? Откуда?
И тут меня осенило… Частичная смена формы, черт ее дери! Одна из трех ипостасей этой замечательной расы — королевский огненный «аранео», крупная птица — феникс, достигающая двух-трех метров в росте, с огромными, мощными крыльями. Остальные две — черный маазалийский волк и золотой олень-нингау также потрясали и размерами, и окрасом, но только аранео способны были переносить колоссальные тяжести и не давали своему хозяину стареть, раз за разом возрождая его из пепла. Единственная раса в мире, способная к таким вот удивительным трансформациям.
Тем временем мой внезапный транспорт поднимался все выше и выше, явно не собираясь приземляться. Вот открылась взгляду широкая палуба, крепкие остовы мачт, сложные плетения снастей и аккуратно собранные паруса, слегка отливавшие серебром в лучах солнца, медленно клонящегося к закату. У одной из мачт, лениво прислонившись к ней спиной, сидел человек и, подняв руку козырьком к глазам, с интересом наблюдал наш полет. Пират, до этого зависший в воздухе, размеренно взмахивая крыльями, осторожно отвел носом волосы от моего уха и негромко спросил: