Страница 3 из 87
Насколько мне известно, ничего сверхъестественного пиратское содружество с жителей острова не потребовало — раз в полгода к нашим берегам подходил корабль, на берег, в сопровождении лишь нескольких надежных людей, спускался капитан и встречался лично с правителем Мельсири. Происходил обмен, на корабль поднимали плетеные корзины с вяленой и копченой рыбой, вином и моллюсками, наглухо упакованными в стазис-ящик штатным магом города, передавался тугой мешочек, а то и два, золота — треть выручки с торговли.
Временами, когда ловля была успешной, герцог, а после и его сын бережно отдавали в мозолистые, бронзовые руки капитана шкатулку, где, прижавшись боками, плотно теснились серебряно-синие ежики фатамани. В ответ же город получал от пиратов широкое прямоугольное полотнище флага — белая точка на черном фоне. Знак расплатившихся. Флаг этот реял над городом следующую половину года, предупреждая других пиратов о его неприкосновенности.
Долгое, долгое время эта традиция была незыблемой. Однако, когда родились сперва я, а затем и мой братишка, пираты в наших водах повывелись, спугнутые громадинами боевых имперских кораблей с их бронированными бортами и мощными орудиями, с одного — двух залпов разносящими легкое пиратское суденышко. И к моменту, когда я научился ходить и говорить, о пиратах на Мельсири стали забывать. Лишь старожилы, вечерами собирая возле себя детишек, делились с подрастающим поколением историями о кровожадных сыновьях Морского Дьявола, приходящих со стороны моря. Был среди маленьких любителей сказок и я, вот только вместо дрожи, вызывали у меня эти истории восторженное оживление, искренне пугавшее взрослых.
И, когда, уже будучи подростком, начал я упоминать о том, что неплохо бы собрать свою команду, а после и вовсе подбивать соседских мальчишек и девчонок на полное опасностей и приключений плавание, отец забил тревогу и меня в срочном порядке отправили в Столицу — поступать в Центральную Академию Империи «Семикрыл», в крыло медицины и целительства. И постепенно наука захватила меня настолько, что я думать забыл и о пиратах, и о море и даже о родном острове, на который сумел вернуться лишь спустя 11 лет.
Сейчас, вспоминая все это, я улыбался — память была ласковой, приятной и отдавала теплыми нотками детства. Я скучал по тебе, солнечный, улыбчивый Мельсири. Сердце поневоле ускорило ритм — как там мама, брат, маленькая сестренка, родившаяся через три года после моего отъезда?
Ноги сами несли меня прочь от раскаленного железа, камней и запахов космопорта, расположенного на северной окраине острова, к стоящим вдалеке «кименай» — повозкам, с запряженными в них крупными животными, больше напоминающими ящеров, чем лошадей. Мощные задние лапы зверей резко контрастировали с длинными передними, массивные хвосты, украшенные на концах крупными костяными наростами лениво мели придорожную пыль, крупные, лобастые головы, украшенные кольцами сбруи, опущены к земле, подальше от палящих лучей. Типичные представители островных пещерных драконов, много лет назад прирученные нашими предками, научившимися их разводить и дрессировать.
Возница ближайшей повозки, смуглый, кареглазый паренек, внимательно выслушал маршрут, белозубо улыбнулся предложенной цене и гортанно отозвался, старательно выговаривая слова на всеобщем:
— Прысаживайса! Паехалы!
Я прыснул и влез на повозку. Вот он, миг чуда и счастья. Здравствуй, Родина!
Дорога извилисто петляла, все больше и больше забирая в гору и у меня, отвыкшего от палящего зноя и морского воздуха, уже начала кружиться голова, когда кименай резко свернула вправо. И раскинулась перед глазами знакомая, раз за разом вызывающая волну мурашек вдоль позвоночника, картина. Темные, бескрайние, таинственные просторы моря, испещренные сероватыми шапками волн, с шумом разбиваются о скалы, гудящие в ответ подобно большим барабанам-тумбро. А вдали, изящным полукругом облепляя утесы, жмется к этому великолепию Мельсири — пахнущий фруктами и солью, тянущий к небу иглы башен и приветливо, точно материнские объятия, открывающий ворота каждому усталому путнику, оказавшемуся у его стен. Таким он был всегда, таким я его и запомнил. Таким он, о чудо, и встретил меня спустя все эти годы.
Ящер, почуяв близость домов и людей, мощно оттолкнулся от каменистой дороги пружинами лап и самовольно перешел в галоп, не слушая возмущенных окриков возницы и не обращая внимания на поводья, почти прижавшие его голову к налитой мускулами шее. Угомонить взбунтовавшуюся рептилию удалось, лишь спрыгнув с повозки и вздернув перед клыкастой мордой небольшой лоскут пестрой ткани. Существо негромко зарычало, возмущенно звеня сбруей и остановилось.
Я рассмеялся, глядя на то, как шепотом ругаясь на певучем языке калариа, возница вновь карабкается на облучок и разбирает многочисленные кожаные ленты вожжей — мальчишка был очарователен в трогательном своем ворчании.
Наконец, распутав жесткий клубок, паренек выпрямился и, залихватски присвистнув, щелкнул плетью. Ящер обиженно мотнул головой, глухо заворчал и все так же неспешно потрусил вперед. Я прищурился, поднимая руку козырьком к глазам — бухта «Серпов» была недалеко, и я не смог перебороть накатывающих волнами детского восторга и любопытства — там ли пиратское судно, какое оно?..
Сердце пропустило удар, когда я, напряженно щурясь, вдруг заметил кажущиеся издалека тонкими и хрупкими, верхушки мачт, плотными валиками уложенные темные паруса и бьющий по ветру флаг. Пираты прибыли и скоро я увижу свою мечту воочию. Но сперва домой, домой. Я так скучал, мама!