Страница 80 из 191
Княгиня, прошелестев плотным шёлком юбок по палате, присела на табурет в изголовье кровати.
- Арсений, - тихо позвала она. Стащив перчатку, Полин провела кончиками пальцев по заросшей щетиной щеке. – Арсений, mon cher.
Запольский открыл глаза, здоровой рукой поймал маленькую изящную ручку, гладившую его по лицу, и повернулся. Выражение радости в его глазах сменилось разочарованием. Взгляд потух.
- Полин? – выдохнул он. – Ты как здесь?
- Я телеграмму получила, - сквозь слёзы улыбнулась Полин. – Милый мой, хороший, я увезу тебя в Петербург. Я всю столицу переверну, но на ноги тебя поставлю, - пообещала она, опускаясь на колени и прижимаясь щекой к его ладони.
Тихо скрипнула дверь. Княгиня Запольская обернулась, но на пороге никого не было.
- Сквозняк, видимо, - пожала она плечами и поднялась.
Прежде чем закрыть дверь, Полин выглянула в коридор и успела заметить тёмное платье и белую косынку, мелькнувшую и скрывшуюся у выхода.
Алёна бежала до тех пор, пока не закололо в боку. Слёзы застилали глаза: «Опоздала! Опоздала!» - шептала она, закрыв лицо ладонями. Разглядев скверик через дорогу, она хотела укрыться в нём, дабы прийти в себя. О, как невыносимо больно было увидеть их. Неважно о чём он писал в письме. Год прошёл. Всё могло перемениться с тех пор. Его жена рядом с ним и так и должно быть. Это ей нет места подле князя Запольского. О, как отчаянно, ныне желала она никогда не приезжать в Минск, не видеть его. Пускай была бы надежда, а ныне не осталось ничего.
Поезд с медикаментами задерживался, а стало быть, предстояло провести в Минске ещё один день. В это же время через город проходил Лейб-гвардии гусарский полк, направляющийся в резерв. Война значительно проредила ряды гвардейских гусар, в полку почти не осталось кадровых офицеров. Гусары выглядели потрёпанными, уставшими и вовсе не такими лихими вояками, какими их запомнила Алёна в мирное время. Она равнодушно проводила взглядом, следовавший мимо эскадрон и перешла дорогу. Топот копыт за спиной заставил её обернуться.
- Элен, Бог мой, это и в самом деле вы! Я уж решил, что мне привиделось! Но как вы здесь? Впрочем, не отвечайте, - Белозерский окинул беглым взглядом тёмно-серое форменное платье и белый передник с красным крестом, видневшиеся в распахнутом пальто. Сергей Кириллович спешился, намотал поводья жеребца на кулак и остановился, не решаясь приблизиться.
- Серж! – Алёна не смогла удержать радостной улыбки и быстро вытерла слёзы рукавом.
Позабыв о приличиях, девушка шагнула в раскрытые объятья. Да и какие могут быть приличия, ежели каждый день в этом аду, мог стать последним.
- Господи, Серж! Вы живы! Какое счастье, – высвободилась она из его объятий.
- Элен, я так рад вас видеть, - глаза Белозерского сияли неподдельной радостью встречи. – Вы в здешнем госпитале? – поинтересовался он.
- Нет, - покачала головой Алёна. – Мы в Залесье. С санитарным поездом нынче приехали. Наутро обратно отправимся.
- Какая досада, - омрачилось лицо Сергея Кирилловича. – Наш эскадрон тоже назавтра из Минска отбывает.
Алёна не могла удержаться от того, чтобы не глазеть на свою первую любовь. Белозерский похудел, осунулся, огонь, когда-то сверкавший в тёмных очах, потускнел, ежели не сказать, чтобы совсем потух. Видимо только радость встречи вызвала на его бледном лице лихорадочный румянец, и во взгляде загорелась былая искра.
Сергей Кириллович тревожно оглянулся на уходящий эскадрон:
- Я могу вас увидеть нынче? – завладел он рукой девушки. Взгляд Белозерского умолял о согласии, и Алёна не смогла отказать.
- Мы остановились в перевязочном пункте при Виленском вокзале, - скороговоркой произнесла она.
- Я приду. – Серж пожал маленькую ладошку, легко взлетел в седло и пришпорил жеребца, нагоняя свой эскадрон.
Алёна проводила всадника взглядом. Невозможно было не заметить, как преобразился Серж в момент свидания. Выпрямился, приосанился, глаза заблестели, как прежде. И всё же он уже не был тем беззаботным юным офицером, коего когда-то полюбила купеческая дочка. От внимательного взгляда Алёны не укрылась седая прядь с густых кудрях цвета воронового крыла, горькие складки в уголках губ.
Девушка тяжело вздохнула, оглянулась на пустынный голый сквер, в котором только что желала укрыться от посторонних глаз и побрела обратно к Виленскому вокзалу. Нечаянная мимолётная встреча притупила боль потери. Ничего не закончилось, просто разбилось ещё раз собранное из осколков сердце. Но когда-нибудь война останется в прошлом, начнётся новая жизнь, у неё есть сын, друзья и, возможно, ещё будет любовь. Ещё три года назад она бы душу продала за взгляд Белозерского полный радости и восхищения, а ныне ничего не встрепенулось в сердце. Лишь только боль свернулась клубочком и затаилась до поры до времени, выжидая мгновения слабости, чтобы тогда начать терзать её.
Несмотря на обещание Сержа, Алёна не ждала свидания с ним. Вернувшись на перевязочный пункт, она разыскала Авдотью в маленьком закутке, отведённом для медперсонала. Madame Прохоровой было довольно одного взгляда, чтобы понять, что радостной встречи с Запольским не вышло.
- Помер? – всплеснула руками она.
Алёна отрицательно покачала головой:
- Ваша телеграмма нашла адресата, - прошептала она помертвевшими губами.
- На всё воля Божья, - вздохнула Авдотья, поставив на керосинку жестяной чайник. – Меня тут шоколадом угостили, - скупо улыбнулась она.
- Не хочу, - отказалась Алёна.
Забравшись на деревянный топчан, прикрытый тонким шерстяным одеялом, девушка повернулась лицом к стене. Она слышала шаги, тихие голоса, но её никто не тревожил. Очевидно, посчитали, что сестричка притомилась и легла отдохнуть. Смеркалось, когда Авдотья осторожно потрясла Алёну за плечо.