Авантюристка

Именно тогда в душе молодого Запольского родилась чёрная всепожирающая ненависть к тем, кто пытался расшатать устои государства, поднять волну смуты и ввергнуть страну в пучину кровавого хаоса. Арсению было двадцать лет, и перед молодым человеком открывались блестящие перспективы на поприще дипломатической службы, но убийство отца подтолкнуло его к решению променять карьеру дипломата на военную службу, спустя всего месяц после похорон он подал прошение о зачислении его в Преображенский полк.

- Кстати о долгах, - вздохнул Белозерский, возвращая приятеля из тягостных воспоминаний к делах насущным. – У меня вышли некоторые затруднения в денежном вопросе, потому я хочу просить тебя принять моё имение под Петергофом в уплату долга, - разом высказался он, опасаясь передумать.

- Твою усадьбу? Под Петергофом? – задумчиво протянул Запольский. – Нет, Серж. Усадьбу я не приму. Более того, забудем о том долге, будто его и не было, - продолжил он. – Мне показалось, что ты избегаешь моего общества после того фиаско в картах. Надо сказать, что сие мне совершенно неприятно. Мне бы не хотелось, чтобы наша дружба разрушилась по столь мелочному поводу, как деньги. Право, оно того не стоит.

- Я не могу так, - удручённо вздохнул Белозерский. – Я проиграл и должен расплатиться.

- Полно, каких только глупостей мы не совершаем в пылу азарта, к тому же Полин просила меня не вспоминать об этом долге, - улыбнулся Арсений Борисович.

- Полин? – залился смущённым румянцем Белозерский. – Как, и ей уже известно о том? – пробормотал он.

- Ежели ты забыл, то моя кузина была свидетельницей всему.

- Какой конфуз, - совсем стушевался Сергей Кириллович, - за меня просили, да и кто!

- Прекраснейшая из женщин, надо полагать, - рассмеялся Запольский, но тотчас умолк, страдальчески зажмурив глаза. – Впрочем, ежели ты настаиваешь, я не стану чинить тебе препятствий, отдашь мой выигрыш, когда сможешь, - добавил он.

Белозерский заметно оживился при этих словах. Он хотел было спросить, чем князь намерен заняться в ближайшее время, но Арсений Борисович упредил его с ответом на невысказанный вопрос.

- Боюсь, нынче я не гожусь ни в собутыльники, ни в товарищи. Мой эскулап сказал, что мне надобно провести в постели самое малое три дня, иначе он не ручается за последствия. Признаться, я, в самом деле, себя скверно чувствую. Такое со мной случалось только во время жуткого похмелья. Сам понимаешь, ощущения совершенно отвратительные, - вздохнул он. – Надеюсь, что вскорости сие пройдёт, и мы отпразднуем твоё возвращение.

- Тогда мне лучше оставить тебя, - улыбнулся Сергей Кириллович, испытывая несказанное облегчение от того, как закончился его разговор с Запольским.

- Может быть, что-нибудь передать прекрасной Полин? – прощаясь с ним, осведомился Арсений Борисович.

- Не стоит. Я сам нанесу ей визит, - откланялся Белозерский.

С прекрасной Полин Сергей Кириллович свёл знакомство пару лет тому назад. Сам Арсений Борисович называл её своей кузиной, но родство их было столь дальним, что на Руси о таком принято говорить: седьмая вода на киселе. Томная блондинка с прекрасными синими очами, пленившими не одно мужское сердце, казалась неземным созданием, прекрасной феей, каким-то совершенно непостижимым образом оказавшейся на земле среди смертных. Поначалу Белозерский тоже поддался этому очарованию и стал преданным поклонником, но её холодность и нарочитое равнодушие довольно быстро остудили пожар сей страсти. Впрочем, как только чувства Сергея Кирилловича несколько охладели, сама Полин вдруг стала интересоваться его персоной. О, нет, никто из них не спешил объясниться, и эти странные отношения длились уже более года. Полин не раз намекала Белозерскому, что была бы не прочь стать ему ближе, намного ближе, но на вопрос о замужестве, лишь расхохоталась в ответ, чем, безусловно, задела Сержа за живое. Стало быть, на роль любовника он был достаточно хорош, а вот супругом его видеть не желали. С тех пор и длилась эта игра в любовь-ненависть. Полин то делала всё возможное, чтобы привлечь его, пытаясь разжечь искру под пеплом истлевшего чувства, то отталкивала, забавляясь его злостью и недоумением. Ходили слухи, что и Запольский пользовался благосклонностью прелестницы, сам же Арсений Борисович эти толки не подтверждал и не опровергал, отвечая на намёки загадочной полуулыбкой.

Ехать к Полине Белозерскому не хотелось, не нынче, но обещание – есть обещание. Скрепя сердце, Сергей Кириллович велел вознице отправляться на набережную Фонтанки в дом несравненной Полин.

После обеда в гостиной прелестницы собралось общество завсегдатаев из числа постоянных воздыхателей и прочей скучающей публики. Поручик Ярославский и ротмистр Александров азартно резались в штосс, впрочем, ставки были невысоки, но даже эта малость тотчас напомнила Белозерскому о его карточном долге, в уплате которого он получил отсрочку. Молодой талантливый художник Нелюдов рисовал портрет хозяйки гостиной, для которого она позировала, заняв картинную позу на низенькой софе в окружении дивных розовых букетов. Одарив Сержа приветливой улыбкой, Полин легко вспорхнула со своего места, чем вызвала протест начинающего живописца.

- Полина Бернардовна, но как же я окончу работу, коли вы и минуты не можете усидеть на месте, - сварливо заметил он.

- Ах, Анатоль, оставьте. Полно, я нынче устала, мы продолжил с вами завтра, - беспечно отмахнулась Полин от художника.