Авантюристка

– Уверена, что не желаешь остаться? - покосился он на Алёну, вытягивая видавший виды чемодан из-под единственной кровати.

– Уверена, - качнула головой Алёна.

Воронин тяжело вздохнул и, более ни слова ни говоря, отвернулся. Быстро расстегнул пуговицы новенькой гимнастёрки и стянул её через голову. Алёна закусила губу, любуясь тонкой талией и широкими плечами. Да, чего уж тут греха таить. Алёшка хорош собой, и любая другая на её месте была бы счастлива. А она вовсе не была счастлива, более того, она была совершенно несчастна от того, что совесть шептала ей на ухо о том, что, зная о его чувствах, она просто использует его.

Алексей натянул полотняную рубаху, накинул на плечи чёрный сатиновый жилет, а золотистые кудри упрятал под потёртый кожаный картуз, и вот уже перед Алёной предстал уже не статный военный, а молодой деревенский парень.

– Ну, коли уверена, тогда поехали, - вздохнул Воронин и поднял её чемодан.

Перед гостиницей стояла телега, запряжённая древним мерином, лениво пощипывающим траву вдоль обочины пыльной дороги. Забросив чемодан в телегу, Алёшка подсадил крестника и помог Алёне усесться на козлы. После легко забрался сам и разобрал поводья.

– Ты сказала, что Авдеев твоему князю неделю сроку дал, - заметил Воронин, понукая лошадь.

Скрипучая телега сдвинулась с места и покатила по улице в сторону заставы.

– Так и есть, и три уже дня прошло, - вздохнула Алёна.

Неспешно миновали окраину и выехали на широкую дорогу. Солнце поднималось всё выше и припекало всё сильнее. Конец мая выдался сухим и жарким. Алёна расстегнула плотный кардиган. Шёлковая блуза под ним давно намокла и неприятно липла к телу.

– Снимай, - хмыкнул Алёшка, - того и гляди спечёшься заживо в своих одёжках.

Алёна улыбнулась, и плюнув на приличия, сняла шляпку с вуалью и стащила с плеч кардиган. Лёгкий ветерок приятно овеял разгорячённое тело и лицо, взметнул кудрявые пряди, выбившиеся из причёски. Обернувшись, она расстегнула короткое пальто, надетое на Саше, и помогла сыну вытащить худенькие руки из рукавов.

Старый мерин, сколько бы его не понукали, не желал идти быстрее. Телега медленно тащилась по широкому тракту под палящими лучами солнца. Мерный перестук копыт по пересушенной земле, неумолчный стрекот кузнечиков в высокой траве и лёгкий шелест ветра в листве придорожных кустов, вот и все звуки, что нарушали вязкую тишину.

Когда Алексей переодевался в гостинице, Алёна заметила почти зарубцевавшийся шрам от пулевого ранения. Будучи сестрой милосердия и много чего повидав в прифронтовых госпиталях, она со страхом думала теперь о том, что попади эта пуля всего парами дюймов ниже, и нынче не сидел бы Воронин рядом с ней в этой разбитой телеге, не касался бы её своим широким и надёжным плечом. Не сдержав любопытства, она спросила о том, где и как его ранили.

После того, как задала вопрос, она заметила, как напряглись спина и плечи Воронина, как заострились черты лица. Нехотя Алексей рассказал об обстоятельствах своего ранения, поведав ей о том коротком бое около Горькой балки.

– Ты виделся с ним?! Виделся! - не сдержалась она. - Почему не сказал мне?!

– А ты как думаешь? - сердито насупился Воронин, отвернувшись от неё.

Алёна стиснула в кулачки тонкие пальцы. Да, ведь и правда. Совсем она уже стыд потеряла, коли упрекает Алёшку в том, что он не сообщил ей о встрече с Запольским.

– Прости, - прошептала, утыкаясь лбом в нагретое солнцем плечо. - Прости, Алёша. Я не должна была тебя просить.

– Брось, - оттаял Воронин. - Сама говорила, что сердцу не прикажешь, - вздохнул он. - Насильно мил не будешь.

– Вот за это и прости, - тихо прошептала, осмелившись провести ладонью по крепкой руке от плеча к запястью.

Алексей не ответил, только вздохнул тяжело. Да и что сказать, когда и без слов всё ясно. Сколько себя помнил, с самого детства Алёнка крутила им, как хотела. Только детство давно закончилось, а он и по сей день готов ради неё ввязаться в самую сумасшедшую авантюру.

Разговор не складывался. Попросив прощения, Алёна так и не сумела избавиться от чувства вины. Оно по-прежнему грызло изнутри. Мысли её, цепляясь одна за другую, от обстоятельств встречи с Ворониным перетекли к причинам, послужившим этой встрече. Она много думала о том, как её встретит Запольский, много раз себе представляла себе эту встречу, рисовала её в своём воображении. Будет ли он рад её видеть? Что скажет ей?

День клонился к закату. Преодолеть удалось не более двадцати вёрст. Дорога впереди скрывалась за крутым поворотом, и, заслышав стук копыт, Воронин придержал поводья, останавливая их убогую повозку. Кто знает, кто там? Друг или враг?

Алёнка без слов прижалась щекой к его плечу, кожей ощущая его беспокойство. Только маленький Саша беззаботно дремал в телеге, устроившись поверх кардигана матери, брошенного на сухое прошлогоднее сено, устилавшее дощатое дно.

Небольшой отряд вооружённых до зубов казаков показался из-за поворота. Воронин ощутил, как приподнялись волосы на затылке, они не успели отъехать далеко от Тихорецкой, а потому никак не могли встретить казачий разъезд так близко от станицы, где сосредоточены основные силы красных.

‍