Авантюристка

Утром Алёна пробудилась от выстрелов, раздавшихся со стороны тюремного двора. Поднявшись с узкого жёсткого ложа, она шагнула к прутьям решётки, отделявшим крохотное помещение, куда её заперли, от коридора и попыталась привлечь внимание караульного:

- Скажите, отчего стреляли?

- Не могу знать, барышня, - неохотно отозвался молодой красноармеец.

- Может наши пришли? – теша себя несбыточной надеждой, пробормотала девушка себе под нос.

Расслышав её слова, караульный сплюнул себе под ноги и отошёл вглубь коридора.

Алёна забралась обратно на нары, поджав под себя ноги. После прозвучавших выстрелов в помещениях тюрьмы вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуком шагов караульного, приставленного охранять пленницу. Не похоже было, чтобы кто-то пытался штурмовать тюрьму. Вновь накатила апатия от чувства полнейшей беспомощности и неспособности хоть как-то повлиять на происходящее. В голове теснились мысли о планах спасения, каждый из которых был один безумнее другого. Алёна размышляла о том, достанет ли ей сил и смелости, чтобы наброситься на комиссара и попытаться завладеть его оружием, когда он придёт за ней, и, представив себе во всех подробностях, чем может закончиться столь безумная попытка освободиться, она только горестно вздыхала, признаваясь самой себе, что расстаться с жизнью всё же не готова и будет цепляться даже за самую призрачную надежду на то, что всё ещё может обойтись.

Размышляя над тем, как Григорьев оказался в Пятигорске, Алёна рискнула предположить, что Запольскому известно о её местонахождении. Она могла сколько угодно уговаривать себя, что Арсений найдёт способ переиграть комиссара в затеянной им смертельной игре, но в глубине души понимала, что Запольский не станет рисковать её жизнью и наверняка примет условия, навязанные ему Агеевым. От подобных мыслей и вовсе становилось тошно.

***

Окинув равнодушным взглядом тела расстрелянных, Агеев достал из кармана кожаной куртки дорогой портсигар и закурил.

- Вы человек без чести и достоинства, - процедил Григорьев, наблюдая, как расстрельная команда убирает трупы.

Агеев пожал плечами:

- Всего лишь демонстрация серьёзности моих намерений на тот случай, коли вы вдруг передумаете сообщать Запольскому об опасности нависшей над mademoiselle Коршуновой.

- Вы обещали Елене Яковлевне, что освободите её отца и майора Лескова.

- Разве смерть – не освобождение от всего? По-моему, это и есть свобода в высшей её степени, - усмехнулся комиссар. - Впрочем довольно разглагольствовать, - нахмурился он. – Вас проводят по дороге на Екатеринодар. В Пятигорске вам более ничего делать.

 По роду службы Григорьев привык оценивать каждую незаметную на первый взгляд мелочь, любой нюанс в поведении людей его окружавших. Впоследствии вспоминая своё последнее утро в Пятигорске, Александр Сергеевич пришёл к выводу, что Агееву пришлось приложить немало усилий, чтобы не выдать владевшего им беспокойства, что в свою очередь вселяло надежду на то, что оно могло быть вызвано скорым приближением к городу сил неприятеля.

Ротмистр не так уж ошибся в своих предположениях. Только опасность угрожала не Пятигорску, а Екатеринодару, который объединённые силы Белой гвардии взяли в плотное кольцо окружения. Руководство большевиков требовало от Агеева отставить вверенный ему Пятигорск и направиться с подкреплением к терпящим поражение красным. Агеев между тем исполнять приказ не торопился в силу личных обстоятельств, чем рисковал навлечь на себя неприятности. И хотя он прекрасно понимал, какими последствиями ему грозит неповиновение приказу, ненависть к Запольскому оказалась куда сильнее всех доводов разума.

К полудню весть о казни майора Лескова и купца Коршунова разлетелась по всему Пятигорску. И тот, и другой были людьми весьма уважаемыми, а потому среди местных жителей поднялся глухой ропот недовольства деяниями новой власти. Коршунов в былые времена охотно жертвовал на нужды Пятигорского прихода, поддерживал гимназию и ремесленное училище, а по праздникам устраивал ярмарки по бросовым ценам.  Майора Лескова в Пятигорске знали, как человека с безукоризненной репутацией.

На первый взгляд казалось, что mademoiselle Лескова весть о смерти отца восприняла совершенно спокойно, но, по правде говоря, Екатерина Николавна была просто оглушена и совершенно раздавлена случившимся. Вот и осталась она одна одинёшенька на всём белом свете. Не было больше смысла жить дальше. Для чего? Для кого? Проклятая война отняла всех, кого она любила, маменьку, папеньку и даже Сержа...

Сергей Кириллович, как и предсказала Алёна, последней ночи не пережил. Он скончался на руках у матери и сестры, не приходя в себя.

Анна до последнего надеялась, что брата удастся спасти, но того не случилось. Она была с ним в его последние мгновения. Дыхание его было столь поверхностным, что почти не ощущалось, казалось, что он уже мёртв, но момент смерти Анна ощутила остро, как никогда ничего более не чувствовала. В какое-то едва уловимое мгновение Сергей будто бы вытянулся, словно судорогой свело всё его тело, а потом обмяк, вместе с напряжением ушла и жизнь из его тела.

Анна не забилась в истерике, она словно бы одеревенела, превратившись в статую, и, хотя внешне она оставалась совершенно спокойной, в душе бушевала самая настоящая буря. Ярость, злость от чувства собственного бессилия, горечь утраты – всё смешалось. Ей казалось, что доберись она в настоящий момент до Агеева, она, наверно, задушила бы ненавистного ей товарища комиссара голыми руками. 

‍