Страница 150 из 191
Оставшись одна, Алёна водрузила огромный чемодан на узкую кровать. Вздохнув, девушка откинула крышку. Совершенно невозможно таскать с собой повсюду эдакую громадину, но и оставить без присмотра драгоценности после побега Максимова было бы сущим безумием. Порывшись в чемодане, Алёна извлекла на свет божий нижнюю юбку из плотного сатина. Сей предмет гардероба не отличался ни красотой, ни изяществом и был предназначен для ношения в холодное время года, но для того, что задумала mademoiselle Коршунова, подходил как нельзя лучше.
Отложив юбку в сторону, Алёна принялась вынимать из чемодана одежду и складывать спрятанные в ней драгоценности на небольшой столик у кровати. Покончив с этим занятием, девушка открыла ридикюль, достала несессер, в котором хранила нитки, иголку, небольшие ножницы и прочие мелочи на все случаи жизни. На то, чтобы пришить к нижней юбке украшения у Алёны ушло почти два часа. Оглядев то, что получилось, девушка удовлетворённо кивнула. «Надеюсь, мне не придётся в ней спать», - сворачивая юбку, вздохнула она. Оставалась только знаменитая тиара княгини Запольской. Алёна подошла к зеркалу и, распустив уже успевшие отрасти волосы, водрузила её на голову. Стук в дверь показался ей громом среди ясного неба. Содрав с головы тиару, Алёна сунула её в раскрытый ридикюль, схватила юбку, расшитую бриллиантами аки королевское одеяние, и запихала её под подушку. После чего, пригладив волосы, шагнула к двери.
- Кто там? – тихо поинтересовалась она.
- Барышня Коршунова здесь проживает? – послышался из-за двери мальчишеский голос.
- Кто спрашивает? – всё ещё не решаясь отпереть двери, осведомилась девушка.
- Вам письмо велели передать, - ответили из-за двери.
- Кто велел? – не спешила открывать Алёна.
- Так откройте и узнаете, - раздражённо отозвался всё тот же голос.
Перекрестившись, Алёна повернула ключ в замке. На пороге оказался худенький паренёк лет тринадцати, чумазый и неопрятный.
- Вот, - протянул он Алёне помятый конверт.
Как только послание оказалось в руках у девушки, пострел исчез в полутёмном коридоре с быстротой молнии, оставив девушку в совершенной растерянности.
Закрыв двери, Алёна подошла к окну и распечатала конверт. Несмотря на то, что не было ещё и полудня, на улице было сумеречно, будто поздним вечером, низкие тяжёлые облака нависли над городом, и первые мелкие снежинки уже кружились в воздухе за стеклом.
Развернув сложенный вчетверо лист бумаги, Алёна едва не вскрикнула. Строчки написанные таким родным и знакомым почерком поплыли перед глазами.
«Элен, родная моя, прости, что так долго не давал о себе знать, но поверь, так было нужно. Я не могу долго оставаться в своём подмосковном имении, здесь небезопасно, как, впрочем, и везде нынче. У гостиницы тебя ждёт пролётка, возница знает, куда ехать. Поспеши. Твой А.З.»
Выронив из внезапно ослабевших пальцев письмо, Алёна без сил опустилась в старое продавленное кресло. Слёзы текли по щекам, капая на блузку. Судорожно вздохнув, девушка постаралась взять себя в руки. Утерев рукавом мокрые щёки, Алёна принялась одеваться.
Натянув нижнюю юбку, увешанную бесценными сокровищами, девушка старательно расправила поверх неё другую из плотной шерсти. В голову ей пришла мысль, что ежели она встретится с Запольским, то сюда уже не вернётся, а Воронин несомненно будет волноваться и искать её. Наспех нацарапав карандашом несколько строк на обратной стороне письма, Алёна оставила его на столе на самом видном месте. Упаковав самые необходимые вещи в саквояж, Алёна сверху положила прощальный подарок Сержа, небольшой семизарядный «Ледисмит», но, поразмыслив немного, переложила оружие в карман пальто. Перекрестившись, девушка шагнула за порог.
У парадного действительно стояла коляска, пожилой возница расхаживал вокруг экипажа, разминая замёрзшие ноги.
- Вы от Запольского? – тихо поинтересовалась Алёна, остановившись у коляски.
Извозчик кивнул и подал барышне руку, помогая подняться в экипаж. Пролётка сорвалась с места, едва не столкнувшись с другим экипажем на перекрёстке. Пряча лицо от мелкого и колючего снега, Алёна пыталась рассмотреть улицы Первопрестольной, по которым проносилась коляска, увозя её всё дальше от гостиницы.
Вскоре московские улицы расступились, город остался позади. Рассмотреть окрестности мешал усиливающийся с каждой минутой снегопад. Всё вокруг тонуло в белесой мгле, колёса экипажа стали увязать в быстрорастущих сугробах. Возница, злобно ругаясь, погонял рыжего мерина, но тот вскоре совсем встал, упрямо мотая головой.
- Тут недалече будет, барышня, - обернулся к пассажирке извозчик. – Меньше версты.
Делать было нечего. Алёна ступила на подножку и, приподняв юбки, спрыгнула в сугроб, тотчас увязнув в нём по колено. Шерстяные чулки быстро намокли и прилипли к ногам. Идти становилось всё труднее. Ругая на чём свет стоит непогоду, девушка упрямо шагала вперёд. Опасаясь сбиться с пути, она изредка поднимала голову и вглядывалась в кружащую перед глазами пургу. В какое-то мгновение ей показалось, что дорога оканчивается воротами и сторожкой привратника. Алёна рванулась вперёд. Так и есть, настежь распахнутые ворота скрипели несмазанными петлями на ветру. Нечищеная подъездная аллея вела к громаде особняка, смутно виднеющемуся сквозь пургу.