Страница 109 из 191
- Я не всесилен, - вздохнул Григорьев. – Разумеется, я постараюсь докопаться до истины. Завтра я буду в Петропавловке по одному делу, и могу увидеться с твоей зазнобой. Желаешь, что-нибудь передать?
Запольский кивнул, достал из планшетки чистый лист и карандаш. Задумавшись на мгновение, Арсений черкнул несколько слов и, сложив послание, передал его Григорьеву.
- Дай мне свой портсигар, - попросил Александр Сергеевич.
Князь удивлённо приподнял брови, но просьбу приятеля исполнил.
- Не возражаешь? – Григорьев развернул записку, бросив быстрый взгляд на Запольского.
Арсений вспыхнул ярким румянцем, но сдержанно кивнул в ответ. Пробежав глазами короткое послание, Александр Сергеевич оборвал чистое пространство листа, свернул записку в трубочку и засунул в портсигар между сигаретами. Отобедав, приятели разошлись. Первым ресторацию покинул Запольский, с тем, чтобы не привлекать внимания к тому, с кем он встречался.
***
Минула неделя с того дня, как Алёну привезли в Петропавловку, но ей казалось, что прошёл по меньшей мере месяц со дня её заточения. Тот неприятный лысый человек, который занимался её делом и так напугал её обвинениями в адрес Арсения, больше не появлялся, девушку не вызывали на допросы, никто к ней не приходил, складывалось впечатление, что о ней попросту забыли. Полная изоляция и отсутствие новостей угнетали, но пока она жива, оставалась надежда на благополучный исход. В стенах каземата время текло невыносимо медленно, нечем было занять себя, только мысли и поступь тюремного надзирателя по коридору сопровождали долгие одинокие дни. Первые дни она ждала и вздрагивала от шагов, слышащихся из коридора, но потом перестала обращать на них внимание, тем неожиданней стал вызов на очередной допрос. Когда появился тюремный надзиратель и велел следовать за ним, Алёна наспех заплела растрёпанные волосы, пригладила измятую юбку и поспешила выйти из полутёмной камеры.
Тёмные коридоры крепости со сводчатыми потолками пугали своей монументальностью, подавляя волю и сознание. Алёна ускорила шаг, стараясь нагнать ушедшего вперёд надзирателя, лишь бы не оставаться одной. Её привели в уже знакомую ей комнату. Указав на стул, надзиратель вышел и прикрыл дверь. Алёна ждала появления давешнего посетителя, но в помещение шагнул незнакомый ей человек, снял фуражку, пригладил густые русые кудри и сел напротив, облокотившись на край стола.
- Стало быть, Елена Яковлевна, вы у нас шпионка на службе Германии, - прищурился он, разглядывая девушку в упор.
- Вам виднее, - тихо обронила Алёна, нервно поправляя обтрёпанные грязные манжеты блузки.
- Курите? – поинтересовался он.
Девушка судорожно кивнула. Опустив руку в карман мундира, мужчина извлёк серебряный портсигар и положил на стол. Алёна тотчас узнала вещицу, принадлежащую князю Запольскому. Скользнув настороженным взглядом по офицеру, она робко протянула руку и подвинула портсигар к себе.
- Возьмите, не стесняйтесь, - подбодрил он её. – Увы, вашим делом занимаюсь не я, собственно и видеться с вами я не должен, Александра, - тихо произнёс он. - Я побуду здесь ещё, - он взглянул на карманные часы-луковицу, - с четверть часа и уйду. О моём визите никому не сказывайте, для вашей же пользы и о своём родстве с Самбуровыми не упоминайте.
Алёна, услышав его последние слова, сникла:
- Я уже всё рассказала тому, кто приходил до вас, - вздохнула она.
Офицер досадливо поморщился:
- Плохо, но будем надеяться, что ему нет дела до вашего прошлого, в противном случае… - он не договорил, махнув рукой. – Не верьте никому, чтобы вам не пообещали, и Бога ради, не потопите Запольского, ежели он вам на самом деле дорог.
Достав смятую пачку сигарет из кармана, офицер закурил, поднялся со стула и отошёл к окну. Приоткрыв форточку, он молча курил, не проронив больше ни слова. Когда истекла указанная четверть часа, он выглянул за дверь и распорядился, чтобы арестантку увели.
- Я ещё увижу вас? – тихо поинтересовалась девушка, остановившись на пороге.
- Нет, я больше не приду, - покачал головой офицер. – Помните, о чём я вам говорил.
Спрятав портсигар в складках юбки, Алёна едва ли не бежала впереди надзирателя в свою камеру. Как только за тюремщиком закрылась дверь, она дрожащими пальцами открыла серебряную коробочку и разочарованно вздохнула, разглядев ровный ряд сигарет. Зачем ей сигареты, коли спичек у неё нет. «Впрочем, можно попросить у надзирателя, когда вечером принесут ужин», - оживилась она. Взгляд зацепился за бумажную трубочку, что была чуть длиннее остальных. Осторожно вытянув записку, девушка развернул её. Слёзы навернулись на глаза, как только узнала знакомый почерк.
«Элен, я не забыл о тебе и знаю о том, что произошло. Умоляю, будь сильной, ради меня, ради нас. Придётся нелегко, но ты не одна. Не верь никому, кроме того, кто передаст тебе весточку от меня. Твой А.»
Вечером Алёна осмелилась спросить у надзирателя спички. Пожилой человек похлопал себя по карманам и достал коробок.