Прыжок в послезавтра

- Я тоже вижу, но не совсем так... - сказала она. - И все же ты, пожалуй, недалек от истины. В музыке есть и надежда, и уверенность в торжестве добра. Ты очень зримо все представил, конкретно.

Опять была в ее взгляде дружеская поддержка, Валентину даже почудилась робкая ласка. Он вспомнил ее слова, сказанные давно, во время полета к дельфиньим островам: "Ум не равнозначен знаниям. Воскресни сейчас Архимед, он наверняка стал бы великим первооткрывателем". Эля смотрела тогда на Валентина с такой же, как теперь, несмелой лаской. Но он в тот раз посчитал, что все - и утешительные слова, и взгляд вызваны только обстоятельствами. Он и сейчас боялся поверить в искренность ее чувства. Слишком важным было то, что стояло за этим чувством, чтобы безоглядно поверить.

- Смущает меня, - заговорил Филипп, - одно обстоятельство... Ты, Валентин, извини, что я вроде бы возражаю тебе, но очень уж твое толкование музыки совпадает с событиями, которые произошли в последнее время. Либо ты ошибаешься, либо... либо музыку сочинили только что. Но ведь в шаровидном пришельце нет разумных существ с живым мозгом...

- Есть и еще одно "либо"... - негромко промолвила Эля. Цивилизация, пославшая зонд, - а очень похоже, что это автоматический зонд, - поддерживает с ним постоянную связь. Какая это связь, нам не известно. Но ясно, что совсем не та, что у нас. Иначе мы обнаружили бы ее.

- Но расстояние! - возразил Филипп. - Чтобы послать информацию и получить ответ - для этого же многие и многие годы надо. Ты пренебрегаешь громадностью расстояний.

- Я готова предположить принципиально иной, более совершенный, чем радио, принцип связи. - Эля произнесла это почти с девчоночьей задиристостью.

- Но ведь скорость не может быть больше трехсот тысяч километров, - робко напомнил Селянин.

- Так очень долго считали, Валентин, - Эля всем видом своим умоляла не обижаться. - Для тех состояний материи, которые были известны прежде, триста тысяч километров в секунду - предел. Теперь открыты новые состояния с очень неожиданными свойствами... Ты узнаешь об этом и поймешь, что возможны скорости неизмеримо большие... Связисты Земли бьются над тем, чтобы сделать связь сверхбыстрой. Пока успеха нет. Но почему этого не могла достичь соседняя цивилизация?

- Ты, по-моему, увлекаешься, Эля, - прервал девушку Чичерин. - А ведь ты, между прочим, физик. Тебе ли яе знать, какие неимоверные трудности перед исследователями новых состояний материи...

- Уж не сомневаешься ли ты, что сверхбыстрая связь возможна?

- Я не об этом, Эля. Но твои предположения насчет шаровидного тела... Ты строишь их на очень произвольном и субъективном - прости, Валентин! - восприятии музыки.

- И еще на удивительной немоте зонда. Не забывай об этом.

- Тоже аргумент не из сильных, как понимаешь. Прежде всего надо поскорей наладить хоть какой-то контакт с зондом. Но этот молчун не позволяет приблизиться - и все тут.

- Мы боимся его, он - нас, - усмехнулся Валентин. - Забавная ситуация. Вероятно, правила игры надо менять. Когда-то, если хотели начать мирные переговоры, кто-либо из воинов демонстративно отбрасывал оружие и шел к противнику... Что-то похожее требуется и теперь.

И опять Валентин перехватил быстрый Элин взгляд, в котором было не просто и не только дружелюбие. Валентин внутренне затаился, боясь вспугнуть несмелую надежду, согревшую его.

Раздался чуть слышный зуммер: кто-то просил откликнуться.

- Да, да... Я Селянин...

- Валентин, дорогой, привет тебе!..

- Это ты, Халил? Вспомнил-таки о друзьях, - Валентин оглянулся на Элю, в первую очередь на нее. Девушка, порывисто вскочив, отошла к окну-стене.

- Ругай меня, ничего возразить не смогу... Если встретимся, побей меня, только поблагодарю - такой я виноватый, перед всеми виноватый... - Халил переменил тон. - Я могу вызвать Элю? Ответит она мне?

- Зачем такие вопросы, Халил? Ведь вы друзья.

- Были друзья, большие друзья были... А когда провожала, силой себя хотел навязать, глупец. Ах, какой глупец! Как животное, не как человек... Только о себе самом думал, больше ни о ком... Прощения просить надо. Умолять о прощении. Сейчас, пока еще есть время просить. Пока не поздно... Ответит она?

Весь он был в этом, Халил: неуемный в желаниях, опрометчивый в поступках. И в раскаянии он тоже был нетерпелив.

Валентин оглянулся на Элю, но та по-прежнему стояла, напряженно вытянувшись. Валентин видел только рассыпавшиеся по плечам и спине волосы.

- Ладно, сам попытаюсь... Будь счастлив, дорогой! - услышал он голос Халила. Потом легкий щелчок - и тишина: планетолетчик отключился.

И тотчас Эля глухо вымолвила:

- Ну, я... Ну, здравствуй.

Потом была долгая пауза. Вероятно, Халил оправдывался и объяснял что-то. Валентин ловил любое, самое мимолетное движение Элиной головы, плеч, рук. Он понимал: девушка намеренно стоит отвернувшись. Объяснение с Халилом очень неприятно и она вообще не хотела бы свидетелей. Самое разумное - оставить ее в комнате одну. Но у Валентина не хватало мужества уйти.

- Объяснить можно, даже простить можно, - донесся опять глухой Элин голос. - А забыть... так ли это просто - забыть?

Валентин слышал лишь ее ответы, все более глухие.

- Не надо повторять, Халил... Сейчас не время, Хаяил... Разве главное в том, чтобы я простила?.. Но ты же знаешь, из обломков строить труднее. Проще - зановоНет, обещать не могу... Что ж, прощай...

Разговор окончился. Валентин осторожно приблизился к Эле, тронул за локоть.

- А? Что? - Эля встрепенулась. Она была бледна, смотрела с отчуждением.

- Я подымусь к себе, - в голосе тоже была отчужденность.

Наступал вечер. Небо стало светлее, чем днем, и редкие кучевые облака были ослепительно белыми. Но внизу всю Землю уже исчертили длинные густые тени. В воздухе, как всегда, суетливо перемещались сотни "пчелок". Кто в них? Куда торопятся? Вот хотя бы в этой яркокрасной?

- Ты давно вызывал Ноэми, Филипп? - следя за ярко-красной "пчелкой", спросил Валентин. - Знает она,что Халил... Ну, об этой ссоре?..

- Не допытывался, но догадываюсь, что она знает больше нашего. Эля рассказала ей.

- Ну и что Ноэми?

- Говорю же, не допытывался. А Ноэми... Я очень скучаю и, наверное, скоро полечу к ней. Я не могу без нее, Валентин.