Страница 81 из 125
***
Кьяра лежала, боясь пошевелиться, наблюдая за ним через крохотную щёлочку из-под опущенных ресниц. Муж стоял над ней, размахивая мечом. Лезвие зловеще сверкало – также, как его жестокие синие глаза. Она кожей чувствовала исходящую от него ярость.
Сейчас он точно убьёт её. Тело в страхе будто оцепенело, и Кьяра не могла даже пошевелиться. Крик застрял в горле, лишь ресницы похолодила слеза.
«Карс, где же ты? Карс, Карс…» - промелькнуло в голове.
Но Карса рядом не было. Зато муж опустился рядом на кровать, и она услышала его тяжёлое дыхание, скрежет острых зубов. Острый клинок мелькнул перед глазами.
Но неожиданно Орест её поцеловал. Губа слегка касались её кожи, а пальцы чертили едва заметные узоры, так что по телу пробежала дрожь. Похоже, он передумал её убивать. Или хотел сперва унять свою похоть.
Но неожиданно встал и ушёл. Будто его и не было вовсе.
Кьяра поднялась и села на кровати, прижав колени к груди. Одна нога была ещё влажной от его поцелуев. Она закрыла глаза, вспоминая пережитый страх, и в то же время никак не могла прийти в себя от удивления. Что это было?
До чего же странный этот юнец…
Глава 2. Орест.
- Знаешь, княжич, - вещал гамаюн, обгладывая кость какой-то мелкой зверушки, подвернувшейся в лесу. Чудной, с огромными ушами и коротким пушистым хвостом, изумительно вкусной, особенно с голодухи.
- И хорошо, что кристаллы остались там. Ну, разменял бы ты их на золото. Ну, привёл сюда дьяволов, прогнал упырей. А что с каменнотелыми делать будешь?
Орест нахмурился. Он вполуха слушал россказни Черноклюва, трещавшего без умолку, а про каменнотелых и думать забыл. А они, должно быть, могучие существа, раз их так боятся.
- Ну-ка, покажи мне этих чудовищ.
Черноклюв аж поперхнулся и выронил кость. Щеки его пошли пятнами.
- Так и знал, княжич, что тебя туда понесёт.
- Тогда чего ждешь? Хватит набивать брюхо, идём.
- Как знаешь. Перед дорогой и тебе не мешало бы поесть.
- Уже сыт. По горло. Этими вашими Равнинами, - буркнул Орест.
И опять поля – бескрайние жёлтые просторы. Орест решил, что, как только вернётся в замок, вышвырнет к тиранам всё, что имеет жёлтый цвет. Даже золотую вышивку на рубахах – всё сожжёт к дьяволу без малейшего сожаления. Увидев, наконец, зелень лесных деревьев, он несказанно обрадовался. Однако уже спустя несколько минут радость сменилась негодованием.
В лесу было полно гамаюнов. Все кричали, перебивая друг дружку, каждый второй здоровался с Черноклювом и спешил рассказать ему всё, что вертелось на языке. А каждый третий норовил присесть Оресту на уши и заболтать до смерти. Наконец, он не выдержал, рассверипел и зарычал, что было мочи.
Гамаюны притихли, расселись по веткам и стали молча наблюдать. Но едва Орест с Черноклювом миновали последнее дерево, в лесу снова поднялся несусветный гвалт.
- Вздумаешь привести в замок подружку – убью, - искренне пообещал Орест.
- Я уже стар для подружек, - хмыкнул Черноклюв, - в старости мы уже не ищем пару. Так, полюбились маленько да разлетелись по гнёздам.
- Я бы тоже не против такого подхода. Да только теперь вот женат.
Черноклюв не ответил. Княжичу было видней со своей колокольни. А ему тем более. Уж он-то на своём веку немало повидал. И хороших пар, и не очень. И таких, что разлетаются, оставляя подкидышей, где попало, вроде его собственных предков. И свободу свою с удовольствием бы променял хоть на пяток родительской ласки…
- А что это? – вдруг спросил Орест, указывая на поле, усыпанное красными цветами.
- Это большая напасть. Не вздумай и подходить близко.
- Никогда такого не видел. С виду – цветы. Но какие-то не такие.
- Это жуткое колдовство. А марево над полем – это всё погубленные существа.
- Ничего себе, здешние ведьмы распоясались! – присвистнул Орест.
- Ведьмы тут не причём. Цветы появились недавно. А следом – и каменнотелые.
- Ты хочешь сказать, это они их сюда принесли?
- Я про это ничего не знаю. Но цветы им вредят. Вон среди марева горки торчат – это тоже камннотелые. Стоят себе и не двигаются. Думаю, померли.
- Странно всё это, - задумчиво пробормотал Орест.
Они взобрались на небольшой холм, легли на землю, спрятавшись среди цветов.
К величайшему восторгу Ореста отсюда им были ясно видны Чёрные Горы и даже несколько Красных. Вид родных вершин окатил душу будто свежей родниковой водой. На губах заиграла улыбка, а в глазах замелькали голубые искорки.