Страница 69 из 125
Дед ушёл, а она ещё долго стояла посреди комнаты, глядя невидящими глазами на пустой стол. Слуги давно убрали всю утварь, а она и не заметила.
- Маленькая упырка, - прошептала Кьяра.
Вишанка вскарабкалась на её плечо и стала облизывать холодные щёки влажным язычком, но Кьяра почти не чувствовала её прикосновений…
****
Четыре года пролетели, как один миг. И всё это время Кьяра провела затворницей в замке деда. Нельзя сказать, что было так уж плохо. Пожалуй, грустно и монотонно.
Слуги откровенно не любили её, называя за глаза «маленькой упыркой», но старались не трогать.
Единственными, кто скрашивал невесёлые дни была Вишанка и, как ни странно, дед. В те редкие дни, которые он проводил в замке, Кьяра приходила к нему с большой родовой книгой и читала вслух. А если у Свита было настроение, он учил её рисовать карты земель Ведич, обозначая на них залежи кристальных пород. Дед редко говорил с ней больше, чем требовалось, и уж конечно, ни разу не произнёс ни единого ласкового слова, но Кьяра чувствовала, что лёд в его сердце немного оттаял.
А однажды он даже взял её на прогулку.
Стоял погожий денёк. Солнце светило так ярко, что жёлтые поля казались белыми, и больно было смотреть. Но Кьяра ликовала: она так давно не ездила верхом, подставляя лицо навстречу ветру, не ощущала бесконечности просторов Равнин, не любовалась сочной зеленью редких деревьев…
Она смеялась от радости, так что даже Свит позволил себе улыбнуться.
По дороге они встретили несколько волхованцев. Они держались важно, нахохлившись, как гамаюны, когда собирались выдать очередную глупость, и выглядели нелепо в парчовых платьях, исшитых золотыми нитями. Дед разговорился с ними, а Кьяра кусала губы, изнывая от нетерпения.
Один из волхованцев пристально смотрел на неё, не отводя взгляд, даже когда она демонстративно отъехала за спину деда, и осталась видна лишь её кудрявая макушка. Но Кьяра чувствовала: он смотрит, и это ей не нравилось. Она ж ведь не какой-нибудь диковинный зверь! И вздохнула с облегчением, когда Свит, попрощавшись с волхованцами, пришпорил коня и поскакал вперёд. Кьяра помчалась за ним, однако прогулка вышла недолгой.
Свит остановился, слез с коня и повёл его к ручью, спрятанному в густой траве.
- Ты уже такая взрослая, Кьяра, - вдруг сказал он, повернулся и посмотрел ей прямо в глаза, - я и не замечал, как ты выросла. Думал, что если я вижу в тебе ребёнка, то и все остальные тоже.
- Мне уже тринадцать, - пожала она плечами, не понимая, к чему клонит дед.
- Обычно в этом возрасте волхованки выглядят, как тощие гусыни. Но ты совсем другая. Ты уже женщина, Кьяра. Они тебя увидели, и скоро начнут присылать гонцов с письмами, подарки, вести пустые разговоры о цвете твоих глаз при луне…
Кьяра ещё никогда слышала от деда такие странные вещи, и это её развеселило. Она прыснула в ладошку, но неожиданно получила пощёчину. Замолчала и прижала ладонь к щеке, чувствуя, как на ресницах задрожали слёзы.
- Чему ты радуешься, негодная? – негодовал Свит, - это сейчас они видят в тебе красоту. А после замужества ты станешь для них тем, кто ты есть – потомком упырей.
- Но что я могу поделать? – прошептала Кьяра.
- Ничего. Ты не выйдешь замуж, пока я жив. И не вздумай сбегать. Помни, внучка, они тебя никогда не полюбят. И ты не должна даваться им в руки.
- Не дамся, - искренне пообещала Кьяра.
Больше они не ездили гулять. Свит вообще не позволял ей покидать замок. Он выделил ей комнатку под самой крышей, где Кьяра сидела, целыми днями глядя в окно на бесконечные жёлтые поля.
Было настолько тоскливо, что временами она даже забывала поесть. Пища казалась пресной и невкусной, а сладости совсем не радовали. Она исхудала, стала бледной, а служанки начали шарахаться от неё, как от чумной.
Но однажды всё изменилось. В замке вдруг стало тихо, словно все куда-то исчезли, оставив Кьяру одну. Она прислонилась к двери, но ничего не услышала – даже суетливого топота слуг.
- Вишанка, - позвала она змейку, - слетай, посмотри, что творится.
Вишанка взмахнула крылышками-перепонками и выпорхнула в окно. И почти сразу же вернулась обратно. Глаза её испуганно вращались, а уши топорщились во все стороны.
- Упы…упы…упы…
- Упыри! – догадалась Кьяра.
Она чувствовала, как холодеет от ужаса. Тело оцепенело, а губы приоткрылись в беззвучном крике. Только не это… только не упыри!
Дверь распахнулась со скрипом, и ей показалось, будто это её сердце трещит, раскалываясь на маленькие кусочки. Она уже знала, кто войдёт, и не ошиблась.
- Ну, здравствуй, сладенькая упырка!