Ходок по Дороге

Глава 18.

- Вот как? – только и сказал я. – Понятно. Спасибо за информацию, мистер Холдер.

Я поочередно напряг мышцы рук и ног, проверяя прочность ремней, и снова расслабился на ложе, придав себе по возможности спокойный и безмятежный вид. Привязан я прочно и дергаться бесполезно. Кроме того, я слишком плохо себя чувствую и совсем не владею ситуацией. Стало быть, не стоит сейчас суетиться. Судя по любопытному взгляду мужика, он ждет от меня бурной реакции и готов к предстоящему разговору. А вот я наоборот – слаб, выбит из колеи и нахожусь в зависимом положении. Поэтому будем играть от обороны. Раз нас с Катей еще не убили, значит, мы для чего-то нужны. И не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что это что-то связано с Дорогой. Придет срок – сами все расскажут.

- И это все, что тебя интересует, Ходок? – спросил Джон, выждав пару минут и не дождавшись от меня никакой реакции. – Где мы, кто я такой и больше ничего? Признаться, я удивлен. Пить хочешь?

Я молча кивнул головой и мой «новый куратор» поднес мне к губам литровую спортивную бутылку с кисло-сладковатой жидкостью, к дозатору которой я и присосался до тех пор, пока не выпил все. Сразу стало полегче, жажда после Дороги штука убойная, любому похмелью сто очков вперед даст.

- Может быть, мы все-таки поговорим? – убрав бутылку, поинтересовался Холдер. – Я готов тебя выслушать. Или будешь и дальше молчать, как немой? Не бойся, Ваня, ты не обвиняемый на допросе. Можно считать, что мы просто по-дружески беседуем.

- Когда один из собеседников в наручниках, - кивнул я на стягивающие мои руки ремни, - то «дружеская беседа» называется именно что допросом.

- Не придирайся к мелочам, - поморщился Холдер. – Ремни для твоей же безопасности, мы ведь в самолете. Так у тебя будут какие-нибудь просьбы или вопросы?

Вопросов у меня действительно хватало. Но суетиться, или требовать все немедленно объяснить, я не видел ни малейшего смысла. Тем более, что в общем и целом картина мне была понятна. И все же... нет, не стоит полностью отказываться от беседы.

- Вы американец и мы летим в США? Верно? – осторожно спросил я. И, дождавшись утвердительного кивка, продолжил. – Не подскажете, кто нас сдал? Торбышев с начальством питомника? Или надо брать выше, через их голову попросту перепрыгнули?

- Непосредственно нам вас сдал Которян, - тут же ответил Холдер. – А приказ перевести вас в Белозерский питомник под эгидой Росмеда подписали на самом верху, в Российской Академии Наук и завизировали его в правительстве. Пришлось действовать быстро, ваше состояние в капсулах Калужского питомника резко ухудшилось, а нужное медицинское оборудование, которое позволяло спасти вашу жизнь, было лишь в Белозерске. Ну, а из Белозерска в связи с новым ухудшением здоровья вас пришлось оперативно отправить в Соединенные Штаты. Компания Трокман Байолоджи вместе с фондом Гейтса из гуманитарных соображений решило взять на себя заботы о вас, раз уж в России нет ни хороших врачей, ни оборудования для лечения Ходоков. Пришлось даже специальный самолет вызывать. Кстати, Торбышев и руководство питомника были резко против. Но кто их будет слушать?

- Ерунда, - не удержавшись, фыркнул я. – В жизни не поверю, что руководство вдруг настолько озаботилось нашим здоровьем, что выдало граждан России в беспомощном состоянии за рубеж. Тем более нас с Катериной.

- Ты думаешь, мы вас выкрали? – хмыкнул Холдер. – Думаешь, вы настолько ценны, что передачи не могло быть? Зря... У вас в России деньги и связи решают очень многое! – наставительно поднял вверх указательный палец американец. – А еще ваши олигархи слишком боятся стать изгоями на западе. Стоило всего лишь припугнуть Которяна, что контракты с Росмедом на поставку Д-антител будут пересмотрены и потянуть за кое-какие ниточки в правительстве, чтобы все решилось самым лучшим образом. Да не удивляйся ты так, - улыбнулся Джон. – Я знаю про то, что вы доставали образцы чужих технологий из других миров и что вас курировали на самом высоком уровне. И не только про это, но и про происхождение госпожи Матвеевой из другого мира тоже знаю, – кивнул он на спящую Катю. - Но поверь - все это не такая уж большая проблема, в том числе и контролирующие вас российские спецслужбы. В конце концов, мы же партнеры, не так ли говорит ваш президент? И что вы можете без наших капсул?

- А что вы можете без русских Ходоков? – парировал я. – Девяносто два процента доноров Д-антител русские по национальности. Эту статистику стараются не выпячивать, но Ходокам она известна. Не зря же наша страна торгует кровью на миллиарды долларов. Если можно было бы найти в достатке доноров в Азии или Африке, вы бы давно это сделали.

- Это так, - согласился Холдер. – К сожалению, мало кто кроме русских может заглянуть за кромку этого мира, и почему-то у вас в организме лучше чем у кого бы то ни было вырабатывается Д-антиген. Но глупо гордиться одним лишь редким сочетанием генов. Это простое везение, тут нет никакой вашей заслуги. Зато капсулы, с помощью которых вы ходите на Дорогу и доллары, на которые вы меняете свою кровь – наши. Значит и вы тоже – наши. Мы интеллектуалы, заказчики и разработчики новых технологий, а вы, если уж говорить начистоту – человеческое сырье для мирового прогресса. Так было и будет.

- Ни хрена! Так будет не всегда..., - ответил я и тут же прикусил язык. Как бы не сболтнуть лишнего. Но сволочной американец тут же зацепился за мои слова.

- Ты слишком эмоционально реагируешь, Ваня! – живо сказал он. – Прости мне эту маленькую провокацию, каюсь, я немного сгустил краски. А как будет? Ты ведь что-то знаешь, не так ли? Расскажи, Иван! Это же очень интересно! Я читал отчеты из калужского питомника, но у меня сложилось мнение, что ты знаешь гораздо больше, чем говоришь, и чем знает твое начальство. Что ты такого особенного видел на Дороге? С кем ты там встречался и что делал? И какую роль в этом играет Катя? Что за русская Империя в другом мире и с кем она воюет?

- Понятия не имею, о чем вы говорите, - помотал я головой.

- Имеешь, - улыбнулся Джон. – Еще как имеешь. Видишь ли, капсулы поддерживают некоторые функции, о которых знает только производитель. В том числе, они могут снимать биологические параметры с тел Ходоков и отправлять отчеты во время сервисных работ на сервера фонда Гейтса. А так же собирать разные косвенные данные о пребывании Ходоков на Дороге. Обычно это не слишком ценная информация, но в вашем случае она оказалось очень важна. К сожалению, нам не удалось достать полные стенограммы твоих разговоров с госпожой Матвеевой, и часть внутренней документации о вашем пребывании в калужском питомнике русским удалось скрыть. Но я хотел бы услышать все из первых уст. Не зря же мы вас эвакуировали из России.

- Эвакуировали? Вы нас украли. Не удивлюсь, если ухудшение нашего состояния было спровоцировано работой капсул, - возразил я.

- Это сейчас не сталь важно, - махнул рукой Джон. – Не обращай внимания на мелочи, лучше думай позитивно. В конце концов, вы уже не в России, все осталось в прошлом. Но твой тон меня смущает, Ваня. Насколько мы знаем, ты никогда не был ура-патриотом. Подписывать контракт с питомником ты не хотел, на контакт с начальством шел неохотно и числился в отчетах твоей кураторши как не вполне благонадежный Ходок. Еще до попадания в питомник ты несколько раз спорил в интернете на политические темы, и твои высказывания о России были далеки от восторженных. Что-то изменилось? Ты вдруг стал, как это у вас говорят, «ватником»?