Ходок по Дороге

- За мной, Катюха! – скомандовал я и побежал что есть силы к боксам. Несколько минут форы у нас еще оставалось.

Уничтожив выстрелом деструктора замок и открыв пинком ноги встроенную в ворота бокса дверцу для персонала, я вбежал внутрь и тут же выскочил обратно, не теряя времени зря. Пусто! А вот со вторым боксом мне повезло гораздо больше... В полумраке просторного помещения стояла «рысь» - средний имперский танк. Но что самое главное - люк на нем слабо светился синим в активном режиме.

На башню я взлетел в три прыжка, ловко хватаясь за скобы на броне и быстро мазнув взглядом по бортовому номеру – плескавшийся в крови адреналин и рефлексы Снежкина действовали заодно, почти без участия головы. Машина запитана энергией, на вид выглядит целой и исправной, и это замечательно. Но еще важнее – в каком из режимов ожидания находится танк. Если в «нулевом доступе», то у меня ничего не выйдет, «рысь» меня внутрь ни за что не пустит. Но это вряд ли. Танкисты-фронтовики не любят «нулевой доступ», по которому в машину могут попасть лишь члены экипажа и приравненные к ним лица из особого списка. Потому что в бою ситуации разные бывают, всего не предугадаешь. Может так случиться, что тебя, раненого или контуженного, машина не узнает из-за сбоя в биометрии, или придется срочно воспользоваться чужим танком. А еще хуже, если после боя подбитая машина откажет в доступе эвакуационно-медицинской или ремонтной команде. Потому что их зачастую формируют не из тех, кто есть в официальных списках и в памяти машин, а из тех, кто попался под руку. А потом бессознательный экипаж истекает кровью внутри машины, а оставленный в «нулевом доступе» танк не пускает помощь и не открывает автоматически люки для эвакуации, как это предписано в других режимах... «Второй доступ», когда залезть в башню и управлять танком может кто угодно, тоже крайне маловероятен. Скорее всего, «рысь» сейчас в «первом режиме» и значит, у меня есть шанс.

- Внимание, боевой машине с бортовым номером номер семь-пять-семь-четыре, - скороговоркой заговорил я, глядя прямо в горящий синим светодиод на башенном люке. - Говорит Тихомиров Иван Сергеевич, военно-учетная специальность 704-КТ. На объекте чрезвычайная ситуация, ведутся боевые действия. Экипаж пропал без вести, возможно, уничтожен противником. Связи с командованием нет. Прошу обеспечить доступ к управлению для меня и моего помощника для ликвидации ЧС и действий по обстановке. Код квалифицированного запроса АР-233-Н.

Синий огонек вдруг заморгал часто-часто, а из скрытого динамика раздался бесстрастный голос.

- Ваше звание и должность?

- В настоящий момент на службе в имперских вооруженных силах не состою. В связи с необходимостью ликвидации ЧС и действий по защите государства присваиваю себе временное звание «рядовой ополченец», - отчеканил я.

- Прошу принести краткую форму присяги Имперским вооруженным силам, - снова замигал огонек.

- Служу Империи и русскому народу!

- Принято. Кто ваш помощник?

- Вольноопределяющаяся Матвеева Екатерина Сергеевна. Санинструктор отдельной Корниловской штурмовой бригады, - не растерявшись, быстро ответила Катя, забравшаяся на броню вслед за мной.

- Принято, - спустя несколько долгих секунд отозвался динамик. – Ополченец Тихомиров, вам предоставляется экстраординарная должность командира танка сроком на семьдесят два часа, без права внесения изменений в командные настройки управляющих систем. В течение этого срока вы обязаны связаться с командованием для подтверждения вашего статуса. Вольноопределяющаяся Матвеева внесена сроком на семьдесят два часа в список членов экипажа. Приступайте к своим обязанностям.

Светодиод изменил свой свет с синего на зеленый и люк «рыси» откинулся вверх, открывая нам доступ в подсвеченную изнутри красным светом башню. Получилось! Недолго думая, я соскользнул вниз и сразу же занял командирское кресло, активировав пульт управления. Увидел знакомую россыпь огоньков и неожиданно ощутил восторг – спрятавшаяся где-то в глубине моей головы часть сознания декуриона Снежкина сейчас ликовала, помогая мне изо всех сил. Я быстро пробежался пальцами по сенсорам, вывел на голографический экран трансляцию с камер лобовой проекции, начал стартовый тест систем...

- Откуда ты все это знаешь!? – ахнула с соседнего сиденья Катя, глядя, как я колдую над приборной панелью.

- Потом, - отмахнулся. – Все вопросы потом, дорогая. Ага, с энергией полный порядок, только репликаторы зеркала Дэвиса что-то барахлят... Ладно, пока обойдемся без них. Так, а что у нас здесь? Замечательно, просто замечательно...

- Я могу тебе чем-то помочь? – озадачено спросила девушка.

- Можешь. Надень шлемофон и перчатки, они в правом кармане кресла. А потом держись крепче, сиди смирно и ничего не трогай. Попробую справиться сам. Ну, с Богом! Вперед!

Я принял на себя штурвал, добавил газу и сходу протаранил ворота бокса, выезжая на улицу. Некогда мне разбираться, как там они открываются! Оказавшись снаружи «рысь» тут же столкнулась с парочкой «динозавров», ошивавшихся у ворот и явно поджидавших нас. Один из них замешкался и потому попал под гусеницы – танк лишь взвыл движком и дернулся вверх-вниз, подминая под траки сбитую пернатую тушу и переваливаясь через нее. Второго, убегавшего неловкими прыжками вперед по дороге, я поймал в прицел в режиме автосопровождения.

- Вот такое путешествие по Дороге мне нравится! – повернувшись на секунду к Кате, я подмигнул обалделой девчонке и поправил ей сползший на нос шлемофон. – Смотри, какой прыткий монстрик оказался! Врешь, не уйдешь... Катя, выстрел!

Тонко завизжал накопитель и раздался сильный хлопок, заставивший медичку вжаться в кресло всем телом, потянуло резким озоновым запахом. Эх, хорошо!