Страница 156 из 162
— Сковала.
— Неважно. Главное, что они не всесильны, но опасны. У вас в мире есть болезнь солнца?
— Да, — поморщилась я, — но называется иначе.
— Елрех зря боится, мудрецы не расскажут о твоем Единстве, — прошептал он, — потому что именно они отобрали его у фадрагосцев и не хотят возвращать. Именно Энраилл сделали что-то такое, после чего в Фадрагосе появились Вольные. Мир изменился, когда Единство исчезло. Верховные мудрецы помнят все, издавна ведут записи, информацией владеют так, как никто другой. После войны они подняли вопрос о болезни солнца. Много говорили о ней и изучали ее. Потом были предположения о появлении схожих заболеваний или явлений. И одно из них, самое нелепое, обсуждали дольше других.
— Что появится существо, которое будет все помнить, не утратит эмоций, но при этом умрет, продолжая жить, — слабо кивнув, проговорила я. — Волтуар рассказывал.
— У них есть священная история о том, как была создана гильдия, и никто не смеет нарушать предписания. Если хочешь послушать красивую сказку, то я расскажу тебе ее позже. А так... Мудрецов выбирают из тех, кто болен болезнью солнца. Раса не меняется, родство шан’ниэрдов тоже остается. Во время ритуала постаревшие мудрецы запираются в храме с молодыми избранниками. Говорят, вместе со знаниями мудрецы передают молодым свою жизнь, которая исцеляет их. Однако новоиспеченные мудрецы так же наутро не помнят родных и близких, но каждый последующий день память остается при них, а память умерших и вовсе будто им принадлежит с рождения. И это вранье, Аня! — крепче сжались его руки, пальцы неприятно впились в кожу, но я поморщилась и прижалась к нему, обхватывая за шею. Он мгновенно расслабился и спокойнее продолжил: — В молодых телах души Энраилл. Ты веришь мне?
— Верю, — прошептала ему на ухо. Вспоминая о тех влиятельных, кто пытался добраться до Кейела, потерлась щекой о его щеку и полюбопытствовала: — Они не мешают тебе?
— Пытаются, но боятся выступить открыто.
— Боятся духов?
— Да. Наверное, они часто устраняли тех, кто подбирался к сокровищнице слишком близко.
— Зачем им это? Показательность, — сразу же догадалась я. — Смерть искателей сокровищницы — лучший способ отвадить остальных желающих. А сами искатели… Клятва о неразглашении мудрецов манит всех, кто начинает ее поиск. Они приходят к мудрецам за информацией, а в итоге сдают себя главному врагу. После приходят уточнять, добровольно отчитываясь о проделанной работе…
— Возможно, — выдохнул мне в шею Кейел, поцеловал в скулу. — Но со мной не все так просто. Я первый пришлый с севера, кого не смеют трогать и прогонять. Отношение к Вольным там совсем другое. Мне не нужна информация мудрецов, потому что соггоры предоставили правдивую и полноценную. И да, я первый Вольный, чья миссия коснулась сокровищницы. Мудрецы не знают, кто покровительствует мне, поэтому ищут способ наказать через правосудие. Сейчас еще общая угроза миру тоже отвлекла их. Они ведь не глупцы. Понимают, что ведьма может оказаться моей целью.
— Это какой-то бред, — поежилась, вспоминая все, что обсуждала с мудрецами.
— Это не бред, — возразил Кейел.
Голова кружилась, а ноги совсем ослабли. Сложно принять, что кто-то нашел способ жить вечно. Сколько знаний, жизненного опыта и… черствости. Мудрецы стали хладнокровной Луной… Они направили меня к сокровищнице. На что надеялись? Видимо, на то, что я откажусь от этой идеи, как многие другие. Или на очередную жертву в назидание другим.
Духи Фадрагоса!
И Дриэн знает, что я буду искать сокровищницу! Не об этой ли информации так беспокоилась Елрех? Но… Он никому не расскажет, что я способна отыскать ее, потому что жадный эльф захочет получить все сам, и для этого ему нужна я. Будет искать меня, устраняя конкурентов?
Твою мать! Я зажмурилась крепко-крепко. Если раньше ложь была только в нашем тесном кружочке, то, кажется, я вывела ее на мировую арену.
Обеденный зал даже днем полнился жизнью. Дальний столик в темном углу, к нашему сожалению, оказался занят, поэтому мы с Кейелом выбрали место у небольшого окна и сели напротив друг друга. К духоте и спертому воздуху я привыкла довольно быстро, даже смогла насладиться ароматом сырников. Принесла их та самая молодая девушка, получившая оплату от Кейела за то, что навестила поздним вечером пустую комнату. Она составила с подноса блюдо с горкой горячих, пухлых сырников, миску с густой сметаной, банку вишневого варенья, ложки, вилки и деревянную посуду. Кокетливо поправив толстую косу, смело спросила:
— Какие у тебя планы на вечер?
— Прости, вчера не получилось, — виновато сощурился Кейел. — Меня позвали на окраину… в старый дом. Там завелась кикимора.
— Кошмар! — округлила глаза девчонка, прижав к груди поднос.
Кикимора? Как интересно…
— Не то слово. У нее оказался мерзкий характер. Жестокая и циничная…