Страница 25 из 50
Так у Снежаны появилась бабушка, настоящая, вымоленная. Она приходила в дом Яновичей ни свет ни заря и бежала бегом на кухню, к плите, чтобы девочка съела на завтрак сладкую овсянку или нежных сырников. И Снежана ела и не мечтала о большем счастье. Волосы ей расчёсывала и закалывала у висков тоже няня. Снежана закрывала глаза и уже не торопилась взрослеть.
Самый искренний из Яновичей называл Анастасию Сергеевну «мама». Такое же имя досталось и Снежане, и родной тёте Наташе. Родителей же он называл просто «а». Остальные субъекты и объекты, которые ребёнок допускал в свой мир, получали в название одну из гласных: «ы», «о» или «э» в тональной окраске. К десяти годам малыш, невзирая на сложные манипуляции медиков и заботу близких, так и не научился ходить и членораздельно говорить. Но огорчались только взрослые. Сам же Миша расцветал и был абсолютно счастлив, хотя и оказался совсем не таким, каким его ожидали увидеть. Все заметные пороки развития маленького человечка затмевало его доброе сердце. Одним своим существованием он доказывал, что в мире есть любовь. Миша любил всех и вся без условий, не анализируя достоинства и недостатки. В его мире обычный человеческий глагол «быть» замещался на «любить». Миша без стеснения вглядывался в человеческие лица, особенно в глаза, как будто искал что-то, известное только ему одному. Но временами болезнь брала своё. Порой Миша, закатывая глаза, вертел головой, у него выпадал язык, и собеседник, который до сей роковой минуты любовался малышом, как милым кутёнком, опускал взгляд в пол.
Смирение. Как это сложно. Но другого выхода не было. И Мишина семья смирилась. Со временем они вернулись к обычному состоянию, наладили привычные связи и как ни в чём ни бывало занялись повседневными делами.
Но вот глава семьи держал удар не всегда — его сын, кровный наследник, не продолжит род, не возглавит бизнес. Иногда в отчаянии он звал смерть для родного дитя. Но время шло, и постепенно маленький ангел пересилил гордыню старшего Яновича, заставив отца полюбить себя таким, каким он был послан семье.
В конце концов только у матери неудобного ребёнка, Полины Лазаревны, женщины со вкусом к жизни, так и остался неизжитый страх: что скажут люди? Как выглядит она, королева салона красоты «Вселенная», в глазах успешных подруг, которые живут в дорогих бутиках, спят в ночных клубах, а к ней на процедуры ходят как на работу?
II
Александр Ильич Ипатов, друг её отца со студенческой скамьи, маячил уже в первых воспоминаниях Снежаниного детства. Именно он на свадьбе Яновичей получил роль свидетеля, да так в этой роли и остался. В детском саду он был узнаваем лучше родного отца маленькой Снежаны, иногда девочка ночевала в его холостяцкой квартире, и ей он позволял любые шалости: выпотрошить комод или барабанить ложкой по единственной кастрюле. Была ли у Ипатова личная жизнь, никто не знал, даже сам Янович. Они всегда решали проблемы Яновича, всегда воплощали мечты Яновича. А на работе Александр Ильич светил, как луна, отражёнными лучами мощнейшего источника энергии — директора — и был счастлив и горд. Союз закадычных друзей так бы и оставался монолитом, если бы не женитьба Александра Ильича.
Холостяцкая жизнь оборвалась в одночасье, без всяких причин, просто истекло время. Три года назад Ипатов женился на взрослой женщине с амбициями, которая нашла его, раскопала, как археолог ценнейший артефакт, и теперь нежно дула на него и гладила кисточкой.
Своё мнение о Тоне, так звали жену Ипатова, Янович затаил в самой глубине души. Он лишь хлопнул друга по плечу и сказал с разящей категоричностью: «Дома ты муж, а на работе — замдиректора. Никаких баб на корабле». Александр смолчал и опустил голову. Первая кошка, маленькая и злая, пробежала между ними и затаилась на супружеском ложе Ипатовых.
Но по-прежнему они вместе, два друга, они держали и держат на цепи алкогольного зверя, алчущего супругу Яновича. Иногда зверь срывается и терзает помеченную жертву. С годами обуздать его становится всё труднее, а убить, кажется, уже вовсе невозможно.
Так повелось — из запоев Полину вытягивал деверь Александра Ильича, нарколог Георгиев. До рождения Миши такую процедуру проводили раз или два, в спальне Яновичей. Ничего настораживающего — капельница и два укола. Полина спала, врач пил кофе и беседовал за жизнь.
Но была и настоящая буря, она грянула, когда Снежане стукнуло десять. Её мать любила шик, поэтому праздник устроили в Москве. На торжества были званы лучшие друзья: Александр Ильич, Санька Гацко и партнёры по бизнесу из златоглавой. Осторожный Ипатов ехать не хотел, но согласился по простой привычке во всём следовать за шефом. В ту пору Александр Ильич ещё не был связан узами брака и даже не помышлял об этом, поэтому отношения с дамами поддерживал хоть и сердечные, но ничего серьёзного не предполагающие. И чтобы ни стать жертвой случайной связи, он отправился в поездку с надёжной подругой, правда возраста ягодки.