Страница 19 из 50
Даша втянула голову в плечи и прошептала в ответ:
— Ты разве куришь?
— В курении главное не дым пускать, а перетереть дела всякие.
Староста обняла журнал покрепче и отправилась следом за Снежаной на второй этаж, в курилку для преподов, куда студенты обычно не совались. Да и преподаватели дымили обычно в лаборантских.
— Стой, — на полпути остановилась Снежана и сунула в карман Дашиных брюк сложенные вдвое купюры. — Это деньги для Ромы.
— Эта вот? — Дашка оторвала наконец руку от журнала и стукнула себя по боковому карману брюк.
— Да. Пусть не уезжает. Я помогу ему за учёбу по безналу платить и буду приносить для него в месяц по два стольника. Ты будешь выдавать. Проживёт. Стипендия ещё.
— А? Здорово. Но… как это я ему буду выдавать? Может, сама? Я зачем? — захлопала глазами староста.
— Даш, давай так. Я отвечаю за материальную часть, ты — за моральную. Ромка ничего не должен знать. И никто не должен. Это наше с тобой дело. Понятно?
— И как ты себе это представляешь? Ну, за учёбу куда ни шло! Я как-нибудь договорюсь с секретаршей. А доллары твои? По почте, что ли, ему присылать, от анонима? — съязвила староста, придя в себя.
— Ты же умная, ловкая. Придумай что-нибудь. Например, что это матпомощь от БРСМ, или от города, или что-то в этой теме. Скажи, что выбила, скажи, чтоб фотки, справку какую-нибудь принёс, для достоверности, флюорографию сдал... Ну, типа того. Договорились? — Снежана сверкнула глазами.
Даша кивнула:
— Ладно, только ты в следующий раз родными неси, а то наши с общаги заподозрят чего.
— Поняла, — не прощаясь, бросила Снежана и убежала вниз по лестнице.
Староста смотрела ей вслед и думала: «Вот ведь какой светлой оказалась наша тёмная лошадка».
С той поры Снежана стала появляться на вечеринках, участвовала в КВН, правда без особой охоты. Взамен она получила покровительство и сердечную дружбу старосты, которая отстаивала каждого подопечного в любой, даже самой провальной ситуации. Например, в такой, как та, что имела место быть сегодня на паре по экономике.
Когда Снежана вылетела из аудитории и поляк, стоя у доски, заверещал — староста забыла, как дышать. Предводительница студенчества с трудом удержала падающую нижнюю челюсть. Сонливость мгновенно спала с неё так же, как со всей аудитории. Обведя взглядом присутствующих, Даша хмурит брови. Нельзя показать народу, что ситуация без контроля, что любой может вот так, запросто, без ведома старосты, убегать с занятий. Тем более препод по экономике — нетипичный и от него можно ожидать любых провокаций.
Она кажется сейчас себе отлитой из бронзы, но поднимается-таки с места и произносит:
— Казимир Владиславович, простите нас и Снежану Янович. — На Дашку со всех сторон устремляются обалдевшие взгляды друзей, а Васильчиков сжимает её ладонь под партой. — У неё чрезвычайные обстоятельства. Младший брат — инвалид. Ребёнок тяжело болен. Янович в срочном порядке звонят из детской поликлиники. Если что... Порядок такой. М-м… Понимаете, требуется её присутствие. У человека тяжёлая ситуация в жизни… — В последней фразе каждое слово бьёт по ушам, как молот по наковальне.
Кроша в ладони остатки мела, поляк шипит в ответ: