Карьеристка

Я была в ванной. Выбирала какой шваброй буду отбиваться, если что: красненькой или синенькой. Выбор мой склонялся в пользу красненькой, она длиннее была, и крепежи все были железными.

В какой–то момент раздался привет из трубы. Ну, вот знаете, когда воздух выходит, и труба неприличные звуки издает… моя фантазия тут же подкинула мне сюжет про водяного. Редактировала я пару месяцев назад фантазийную книжку, и вот там водяной в ванне завёлся… конец был отнюдь не счастливым…

Когда раздался звонок от домофона, я уже чуть ли не рыдала. Соседский кот всё еще торчал на моём балконе, дверь на который не открывалась. И судя по звукам, он там степом занимался: тыг–дык тыг–дык. Конь блин, а не кот!

– Ну, наконец–то, – выдохнула я с облегчением, открывая дверь.

Андрей демонстративно зевнул на пороге.

– Прости, мне, правда, страшно.

– Угу, – только и сказал он, а затем пристроил свою рюкзак на полу, снял кеды.

– Показывай свою записку.

Я замялась, а потом тихо–тихо сказала, прикрывая рот ладонью:

– А, может, сначала на жучки–паучки проверишь?

– Морозова, – он посмотрел на меня скептический взглядом, разве что пальцем у виска не покрутил. – Совсем крыша поехала? Какие ещё жучки–паучки?

– Шпионские, – так же тихо.

Андрей схватил меня за плечи своими ручищами, наклонился ко мне по ближе и… глубоко вздохнул.

– Ты пила что ли? – отпустил меня.

Я смутилась, большим и указательным пальцем отмерила небольшое расстояние и продемонстрировала ему этот жест со словами:

– Чуть–чуть, – Андрей поджал губы, и тогда я решила добить, – для храбрости.

Он хмыкнул, и пошел на кухню искать следы моих «чуть–чуть».

– Чуть–чуть говоришь? – спросил он, беря бутылку в руки.

– Ну да. Два по сто, а потом еще одну порцию, потому что Бог любит Троицу. Да и Божественная помощь мне сейчас не помешает…

– Поспать тебе сейчас не помешает, – вздохнул он. – Показывай записку.

И показала я ему записку, и рассказала, как цветы получила от деда Матвея, и как он их получил, и как потом накатила немного для храбрости. Андрей внимательно слушал и кивал, и даже глазом не моргнул, когда с балкона послышалось очередное тыг–дык тыг–дык.

Мне вспомнилось, как я уезжала из родного города. Сумка–баул, вагон–плацкарт, место у окна на нижней полке… пахло вареной курицей. Напротив меня сидела женщина с ребенком, а город медленно уплывал под звуки колес: тыг–дыг, тыг–дык, тыг–дык…

– Чего ты молчишь?! – в конце концов, не выдержала я.

– А чего говорить? У тебя очень бурная фантазия, Кэт. Может он просто пошутил?

– Если ты говоришь о Жене, то нет, он не шутил. Я у него спрашивала.

Андрей нахмурился, а я пыталась собрать мысли в кучу, потому как потолок перед глазами начал медленно кружиться…

– И что же он говорит? – сложил руки на груди.

– Говорит, что не он и, возможно, что это ошибка цветочного магазина или службы доставки. Странные у него шутки, – надулась я.

– Может и ошибка, – задумчиво сказал он, разглядывая стену.

– И что теперь делать?

– Спать, – уверенно произнес Андрей.

– Что? А как же проверить квартиру на жучки и камеры? Андрей! И…

– Спать, Кэт, – перебил он меня. – Спать. Тебе завтра на работу, да и мне тоже. Сама подумай, кому надо за тобой следить?

– Так Женя же следил! Шеф зуб на меня точит, в предательстве подозревает, но доказать не может. Вот и организовал слежку, а еще Николай…

– С отцом я сам разберусь, но при чем тут Николай?

– Ну…как? Он же считает, что я сплю с твоим отцом. Я ему за это леща влепила. И теперь он тоже собирает компромат!

– А с виду такая безобидная женщина, – пробормотал он в стенку.

– Не оставляй меня тут одну, – попросила его.

– Приглашаешь? – и взгляд тут же стал заинтересованный.

Я энергично закивала головой.

***

– Клевый матрас, – сказал Андрей, устраиваясь на моей кровати.

А я все стояла в дверях и думала, как я к этому отношусь. Вроде посягнул на мою территорию, на мою кровать, на святое! А не бесит… вообще… и смотрелся он на простынях в цветочек довольно забавно… и забылись все записки со угрожающими посланиями…

На камеры и жучки он всё же квартиру проверил, ну или сделал вид, что проверил. И только после того, как он сказал «да вроде ничего нет», я успокоилась и даже соседский кот больше нервы не трепал..

– Долго стоять будешь? Имей в виду, на диван я не пойду, – пробормотал он.

«А никто и не просит» – подумала я. Диван тут стремный, да и слишком короткий. Можно было, конечно, самой спать на диване, но что–то не хотелось. Спать вообще не хотелось, но я все же забралась в постель и укрылась остатком одеяла.

Черт возьми! Эта кровать не ведала ещё ни одного мужика! Это было странно и очень волнительно! Я и раньше спала с мужчиной на одной кровати, но не один из них еще не спал в моей! И это было странно. Чертовски странно…

Я повернулась к нему спиной, свернулась калачиком. Колени как–то сами потянулись к груди… На душе было спокойно и не спокойно одновременно. Я лежала и прислушивалась к собственным ощущениям.

Я ведь явно к нему что–то чувствую: интерес, симпатия… ведь тянет же! тянет! как магнит к холодильнику, как муху на варенье… И тот несостоявшийся поцелуй… Я ведь хотела, чего уж скрывать.

Но я и не хочу портить нашу «дружбу», это самые искренние отношения, которые у меня когда–либо были, а может больше никогда и не будут. Он дорог мне, действительно дорог…

Я перевернулась на другой бок. Андрей лежал лицом ко мне. Глаза закрыты. Одну руку засунул под подушку, другая лежала поверх одеяла. Грудная клетка ходит туда–сюда. Вот он. Даже полметра нет, протяни и возьми.

– Совесть мучает? – вдруг спросил он и открыл глаза. Я вздрогнула от неожиданности.

– Какая совесть? – вздохнула я. – Тут скорее эго или либидо…

– Ммм… а я думал совесть… – зевнул так, что я все его зубы увидела. Фэ!

– Успокоилась? – спросил Андрей после недолгого молчания.

– Да, спасибо, что приехал.

– Всегда, пожалуйста, – он перевернулся на спину. – Ты так и не рассказала толком, как прошел разговор с мамой. Она рассказала тебе об отце?

– Немного. Сказала, что он меня любил. Мне этого достаточно. Еще книги должны в конце недели прийти по почте.

– Что за книги?

– Папина библиотека. То, что успел собрать за несколько лет. В основном классика и немного зарубежки.

И почему рядом с ним меня тянет на откровенности?

– Знаешь, долгое время у меня было ощущение, будто я нахожусь на необитаемом острове, и никому до меня нет дела. Живу себе потихонечку, копошусь понемногу, чего-то строю, выдумываю себе какие-то несбыточные цели… Может, и зря я развела панику с этой запиской.

– Может и зря, – сказал он в потолок, закинув руки за голову.

– А у тебя… не было такого состояния?

– Одиночества?

– Да.

– Журналист–одиночка, – фыркнул он. – Нет, Кэт. У меня всегда было полно друзей. К тому же профессия обязывает знать многих. Как и твоя. Скорее всего, проблема в том, что тебя это одиночество устраивает? Ты в нем выросла, как я понял, ты к нему привыкла, а люди тебе только мешают, да и пугают к тому же. Они тебе просто не нужны.

Я ничего не ответила. В комнате было темно, и только узкая полоска света падала на пол из-за плохо закрытой занавески.

– Зачем ты со мной возишься?

– Нравится? – предположил он.

– Нашел интересный случай для статьи в моем лице?

– Нет, Кэт.

– А что тогда?

Он снова повернулся на бок, подперев голову рукой.

– А может у меня к тебе чувства? – предположил он.

Уф! И что на это ответить?