Страница 33 из 88
Усилием воли Лавеллан заставила себя оставить маску в спальне, под надежным замком, хотя отдаление от нее и приносило ей физическую боль, словно кто-то потянул жилу из груди, и натягивает ее, словно поводок, стоит ей отойти дальше от артефакта. Она вспомнила поводок, на котором сидел Дориан и ее передернуло. «Плохая ассоциация, плохая, хватит об этом думать... Надо было убить того демона» - с тоской подумала она.
Спустя пару дней сердце уже болело не переставая, а паранойя достигала апогея, когда кто-то хотя бы близко подходил к двери, ведущей в ее башню. А уж когда туда входил Каллен... Ей почти хотелось броситься туда и вытащить, вышвырнуть оттуда, чтобы и близко находиться не смел, но она пока держалась.
А тем временем весна все больше вступала в свои права: на деревьях понемногу распускались почки, здесь, за стенами замка, куда не проникали холодные ветра, было гораздо теплее, чем за ними, где ветви редких деревьев все еще были черными и голыми; целыми оркестрами пели птицы; и все постепенно меняли зимние плащи на весенние.
А вот в отношениях потеплений не намечалось.
Бык не покидал таверну, а если и покидал, то только уходя на очередное задание со своей командой. Он не сделал попытки поговорить с Риэль, но зато не раз пытался поговорить с Дорианом. Однако маг, каждый раз ускользал от него, и в конце концов, тот прекратил попытки. Даже Варрик как-то сник, днями и ночами просиживая над своей книгой и почти не появляясь к главном зале.
Инквизитор занималась своими прямыми обязанностями: руководила, разбирала бесконечные отчеты, принимала решения, отправляла агентов и отряды, отвечала на письма и судила провинившихся. Но вечерами, когда приходило время идти наверх, спать, обнявшись с таким родным и любимым коммандером, она не могла заставить себя сделать это. Она винила себя за произошедшее с Дорианом, ей казалось просто кощунственным быть счастливой там, ночью, в объятиях Каллена, зная, что в темноте библиотеки перед окном, укрывшись от всего мира и обняв бутылку, будет в полном одиночестве сидеть ее друг. Будет ждать, что она придет. А еще она чувствовала вину за произошедшее в воронятне, вину за то, что отпустила демона, привезла элувиан, использовала маску, в конце концов, а после не нашла в себе силы сломать ее! Столько вины... Риэль задыхалась под ее гнетом. И все чаще ловила на себе недоуменные взгляды коммандера, и внимательные - Лелианы.
Леди Канцлер поймала ее через две недели, устав ждать, когда та соберется с мыслями и придет сама. Риэль как раз спускалась из спальни по крутой лестнице вниз, когда была схвачена за руку и рывком утянута за строительные леса.
- Вот уж не думала, что ты такая трусиха. - Голос Лелианы был спокойным, даже как-то чересчур спокойным.
- Я не трусиха - Риэль выдернула руку, заметив как на мгновение вспыхнула метка, и потерла запястье - Я просто не знаю, что должна сказать.
- Я подскажу. Ты любишь Каллена?
- Люблю.
- А меня?
- Люблю. Но иначе.
- Но ты обо мне думаешь.
- Чаще, чем хотелось бы.
- А его гонишь. Почему?
- Я чувствую себя предательницей. - резко произнесла инквизитор, складывая руки на груди, и глядя в сторону двери.
Лелиана, протянула руку, касаясь щеки эльфийки. Ей никогда не нравились валласлины, то, как они уродуют кожу, но Лавеллан он даже шел. Она обняла ладонью точеное лицо, поглаживая щеку большим пальцем, и та, помедлив, накрыла ее ладонь своей, прижимая к щеке.
- Он не узнает, обещаю - хрипловато произнесла сестра Соловей, притягивая ее к себе, касаясь губами губ. И почувствовала, как та отвечает: жадно, сгорая от желания, словно в попытке забыться, а после потянула ее наверх, в спальню, где еще пару часов назад спал Каллен.
Торопливо, словно боясь опоздать или что еще хуже - одуматься, и не прерывая поцелуев более, чем на пару секунд, они торопливо стаскивали друг с друга одежду. Руки эльфийки скользили по изгибам желанного тела, изучая и лаская его, пока наконец, сжав ее волосы, она не заставила Лелиану откинуть голову назад, грубым, кусающим поцелуем впиваясь в шею любовницы, оставляя на ней явственный темный след, и тут же чувствуя как ладони леди Канцлера подхватывают ее под ягодицы, а ее тело, вжимают в стену, как надавливает коленом между ног и заставляет развести их шире, а после, опускается ниже и встает перед ней на колени, закинув одну ногу эльфийки на свое плечо, вынуждая балансировать на одной ноге, поднявшись на пальцах. Риэль кусала губы, но с них все же успел сорваться протяжный стон в ответ на ласку языком. Она машинально сжала пальцами рыжие локоны, в которых больше не было кос, натягивая на себя ее лицо, стараясь прижать сильнее, заставить двигаться быстрее, на грани с яростью, и чувствуя, как в ее тело проникают длинные пальцы, чуть подгибаются, ритмичными толчками доводя до исступления. Лавеллан выгнулась ей навстречу, вздрагивая от удовольствия и взрываясь в оргазме, но этого было еще мало, мало! И слишком быстро! Тело, привыкшее к разрядке почти каждую ночь, за две недели воздержания было готово взорваться даже от легкого прикосновения. Не отдышавшись, Риэль игнорируя самодовольную усмешку Лелианы, подняла ее выше, отчаянно целуя, и утягивая в сторону кровати, толкнув на которую, уселась сзади нее, обнимая, и таким образом получая доступ ко всему ее телу. Губы Риэль исследовали нежную шею, кусая и целуя ее, ладони скользили по груди, сжимая и лаская соски, потом одна рука двинулась ниже, заставляя любовницу откинуться назад, не нее, растирая смазку по всей длине лона, проникая двумя пальцами внутрь нее, так же, как какое-то время назад делала и она, двигая рукой ритмично и плавно, подушечкой большого пальца натирая набухший клитор, крепко сжимая другой рукой ее грудь не позволяя отодвинуться, пока уже бывший бард не забилась в ее руках, наполняя спальню длинными, сладострастными стонами, которые инквизитор ловила своими губами и заглушала поцелуями.